Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Английская литература - Байрон

Байрон
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Хотя Байрон считал своим лучшим и любимым произведением «Странствования Чайльда Гарольда», "Дон-Жуан" —это тоже «люби­мое дитя» его фантазии. В замысел поэта входило «послать его (Жуана — Н.С.) вокруг Европы и приправить рассказ надлежащей смесью осад, битв и приключений, а кончит он, подобно Анархасису Клоотсу, участником французской революции. Сколько для этого понадобится песен, я не знаю, и не знаю, закончу ли я их (даже если буду жив), но таков мой замысел; я хотел, чтобы в Италии он был cavaliere servente, в Англии — причиной развода, а в Германии — сентиментальным юношей с вертеровской миной, всё это для того, чтобы высмеять светские нелепости каждой из этих стран, а его показать всё более gate и blase с возрастом, как это и должно быть». Однако в процессе работы над «Дон-Жуаном» Байрон расширил и углубил свой замысел, выйдя за пределы осуждения одних только светских нелепостей европейских стран. Эпическая линия поэмы многомерна и разнородна по своему характеру. От шуточно-пародийной манеры посвящения поэту-лауре­ату Бобу Саути с остросатирическим выпадом против Каслри до язвительной насмешки над пуританским образованием и высоко нрав­ственным воспитанием героя в испанских эпизодах; от слегка ирони­ческого тона повествования с плаванием по бурному морю до высокой патетики чувств в отношении идеальной любви Гайде: гротеск и карикатурный набросок Ламбро, отца Гайде, разрывает романтические картины идиллического пребывания Жуана на острове. Дерзки-озорная интонация в представлении экзотики Востока и едва намеченная, но не менее драматическая сцена на невольничьем рынке сменяются банальными эпизодами в гареме турецкой султанши.

Разоблачение мнимой героики войны, жестокость кровавой бойни при воспроизве­дении батальных сцен при взятии Измаила связаны у Байрона не только с внешним композиционным рисунком поэмы — приключениями Жуана. По мере того, как герой все больше приобретает жизненного опыта, сатирические выпады Байрона становятся все чаще и острее, объекты сатиры предельно конкретизируются. Пестрота эпизодов, быстрая смена действия — двор русской императрицы Екатерины II, дипломатическая миссия в Лондоне, пиратский остров — дает возмож­ность Байрону не только столкнуть героя с различными жизненными обстоятельствами, но и проследить за теми важными изменениями, которые происходят в его характере, а также показать все наиболее отвратительные стороны политической, экономической, культурной, этической жизни европейского общества на рубеже XVIII — XIX вв. В отличие от Гарольда, разочаровавшегося и пресыщенного жизнью, Жуан — принципиально новый герой Байрона. Гарольд неизвестен читателю, Жуан уже снискал себе многовековую славу нарицательного персонажа, распутника, циника, обольстителя невинных жертв. Выбор героя обусловлен историческими обстоятельствами. Гарольд создан эпохой наполеоновских войн и послереволюционных потрясений. Начало работы над Жуаном совпадает с окончанием «Паломничества

Чайльда Гарольда», когда подобных героев уже нет. Героическая эпоха отходила в прошлое, уступая место унынию и отчаянию времени реакционного Священного союза, неудачных выступлений карбонари­ев и разгрома революции в Испании.

Для новой поэмы, в которой воссозданы отрицательные черты европейского общества, нужен был герой посредственный, ничем не отличающийся от многих себе подобных людей.

...не стану никого
Я порицать, и все ж: глядит мой век уныло,
В нем ни найду нигде героя моего,
Кто пригодился бы в поэме (в этой новой),
Так будь им Дон Жуан, мой друг, на все готовый.

(Пер. Г. Шенгели)

Обращение к хорошо известному нарицательному персонажу, име­ющему в мировой литературе немало творческих решений, означало для Байрона не только бросить вызов всему благопристойному, обще­принятому высоконравственному, но и показать новое отношение к литературному герою, который перестал быть романтическим бунта­рем, индивидуалистом й мизантропом, личностью незаурядной и страдающей, одинокой и гордой, с глубоким внутренним миром и с высокими идеалами. От литературной традиции в изображении дона Жуана Байрон берет только одну черту: привлекательную внешность, поражающую сердца женщин. Чувственность традиционного Жуана гасится Байроном в первых же песнях поэмы. После неудачного романа с Джулией и идеальной, неземной, как будто во сне, любви к Гайде поэт забывает об этой черте характера героя, оставляя лишь воспри­имчивость доброты и сердечности (эпизод с султаншей), добавляя рассудительность и практицизм, здравый смысл и наблюдательность, которые тем не менее иногда автором серьезно не воспринимаются.