Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Английская литература - Перси Биши Шелли

Перси Биши Шелли
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Поэма «Лаон и Цитна» отражает наметившийся поворот в настро­ениях и умах людей. Прославление любви, как единственного закона, который должен править миром, позволило Шелли развить целую систему доказательств возможности вывести читателя из «оцепенения обычной повседневности».

В поэме впервые создан тип свободной женщины, бросившей вызов общепринятой морали и ханжескому лицемерию. Шелли лишь дога­дывается о характере грядущего столетия, поэтому в этом произведении образы зыбки, часто непонятны, абстрактны и отвлеченны, иногда они явно полны тайного смысла, должны быть помещены в другой кон­текст. Космогонические мифы, сопровождающиеся разломами земной коры, сеющие катаклизмы и грандиозные катастрофы, соседствуют с воздушно-нежными, переменчивыми, реальными земными чувствами любви, восторга. Великолепный переводчик, ценитель поэзии Шелли К. Бальмонт особо отметил эту характерную черту поэзии Шелли. «Песнь пятая с ее эпическим сном освобождения человечества напо­минает лучшие моменты освободительных исторических переворотов, когда человек с человеком действительно сливался в массовых разме­pax, и самые простые вещи, как общая трапеза, становились мистерией. Любовные строфы песни шестой написаны так утонченно-воздушно, что поэзия переходит здесь в музыку и в волны света».

Индивидуально-символистское восприятие русским поэтом столь иносказательной поэмы опирается на сложную образности Знамени­тая схватка змеи и орла, изображенная в милтоновском космогониче­ском масштабе, и прильнувшая к груди женщины смертельно раненная, но не окончательно побежденная змея могут быть интерпретированы как столкновение революционных идеалов с имперскими амбициями Наполеона, вначале провозгласившего лозунги Французской револю­ции, затем предавшего их.

Женщина поразительно в символическом ключе напоминает прекрасную Францию, несущую с собой нереали­зованные идеалы героических дней борьбы. Видения доступны теосо­фам, но, как утверждает поэт, сон и действительность неразрывно связаны и прошлое может стать будущим. Брат и сестра, сожженные на костре, чудесным образом оказываются в фантастической стране бессмертного духа познания. Поэма начинается и заканчивается плаванием.

Поэма пронизана и личностными мотивами. Посвящение Мэри, само изображение любви, как чувства всепоглощающего, рождающего буйные фантазии и страшные мучения, свойственные романтическому двоемирию, напоминают о сложности натуры Шелли.

Сонет «Озимандйя» ставит вопрос о бессмертии искусства, о могуществе и масштабности личностей, которым не подвластны исто­рия, цивилизация, память культурная. Озимандия — когда-то могу­щественный царь всех царей, хотя от его каменного изображения остались одни обломки, это величие и мощь сохраняются даже во фрагментах, возбуждая к активности мысль и воображение.

Шелли вел скитальческую жизнь, надолго покидал Лондон, спаса­ясь от неоплаченных счетов и кредиторов. Живя в Италии, он ощущал себя как бы в центре человеческой культуры. Эллинизм Шелли был частью романтического восприятия и переоценки античного искусства. Он перевел платоновский «Симпозиум» и написал пространное эссе «О манерах древних греков». «Мраморы Элгина» вызвали бурю вос­торгов у англичан, способствовали интересу к греческому искусству в целом.

Шелли назвал романтический стиль в поэзии «мраморным языком статуй». Языческое и христианское столкнулись в противостоянии северной и южной традиций. Светлая, радостная, солнечная атмосфера греческого искусства явно противостояла сумрачной музе Альбиона.

Шелли постоянно менял свое место жительства, находясь то в Венеции, то в Лукке, то в Эсте, где он сочинил великолепную поэму «Юлиан и Мадцало» (1818), где изобразил свою дружбу с Байроном. Мадцало —знатный итальянец, прототипом его является Байрон.

Он горд, тщеславен, не понят людьми, страдает в гордом одиночестве, доверяет свои мысли о Боге, свободе, любви только единственному другу англичанину Юлиану, в характере которого легко проступают черты самого Шелли, его неверие в Бога и божественное, его мятежный дух, стремление найти для человечества пути к добру, истребив само желание творить зло. Оба поэта посещают дом умалишенных, нахо­дящийся недалеко от Венеции на острове, где встречают странного музыканта-безумца, покинутого возлюбленной. Но сюжет поэмы не главное, поэма написана в форме беседы, диалог двух поэтов напоми­нает состязание интеллектов и двух типов восприятия природы и мира, человека и его страстей, а через это противопоставление вырисовыва­ются характеры поэтов — контрастные, порой вступающие в проти­воборство. Иногда случай или обстоятельство разводят друзей, потом они снова встречаются, в конце концов остается один из них, навеща­ющий спустя много лет после отъезда Мадцало дом умалишенных, где ему встречается необыкновенно красивая итальянка, рассказывающая ему повесть несчастной любви. Проводя зиму в Неаполе, Шелли создает «Стансы, написанные в состоянии уныния». Само название повторяет с небольшими изменениями оду «Уныние» Колриджа. Шел­ли как бы постоянно находится в поле романтического притяжения, в контексте романтических идей, образов, видений.

B 1819 г. он начал работать над «Освобожденным Прометеем». Эта лирическая драма в четырех актах была опубликована в 1820 г., она соединяет все политические и художественные намерения Шелли, все его противоречия поэта-полемика. Это аллегория и мифическая драма, основанная на Эсхиле, его мифе о - Прометее, похитителе огня, защитнике рода человеческого, который был прикован к скале Кавказа жестоким и ревнивым Юпитером.