Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Английская литература - Перси Биши Шелли

Перси Биши Шелли
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




В образе Юпитера слились как бы две мифологемы злого разрушительного начала, мстящего человеку, — в нем есть нечто от милтоновского Сатаны и представление о Боге как угнетателе и тиране. Перефразируя эти оба мифа, он соединяет в образе Прометея языческое и христианское, собственно прометеевское и инфернальное, подчеркивая, однако, моральное совершенство Проме­тея, его опору на добрые и влиятельные силы в природе и в универсуме. Эти силы не только освобождают Прометея, смягчают его страдания, но и помогают ему восторжествовать над тиранией на благо всего человечества. Поэма многоцветна и многослойна, ее структура при­чудливо сочетает риторические декларативные монологи, драматиче­ские диалоги, любовные песни, хоры, странные видения, пророчества. В первом акте Прометея, прикованного к скале, утешает мать Земля, хор фурий устрашает пытками и новыми страданиями. В облике Прометея удивительное цельное непобежденное чувство уверенности в себе, в собственных силах, отданных во славу рода человеческого. Прометей уверен, что «все надежды тщетны, одна любовь верна».

Во втором акте действуют любимые дочери Океана, Азия и Пантея. Пантея рассказывает об удивительном сне, в котором она слышала слова «иди за мной». Азия, влюбленная в Прометея, тоже слышала эти слова. Обе океаниды решают помочь Прометею и отправляются к Демогоргону. Демогоргон в очень драматичном монологе рассказы­вает о сотворении мира, весьма напоминающем милтоновский «Поте­рянный рай», но повествует также и о том, как пришел к власти Юпитер, как он жестоко обращался с людьми, каким он был тираном, самодержцем.

Третий акт открывается хвастливой речью Юпитера, упивающегося властью:

Союз, подвластный мне, о силы неба, 
Вы делите со мною власть и славу, 
Ликуйте. Я отныне всемогущ, 
Моей безмерной силе все подвластно, 
Лишь дух людской, огнем неугасимым, 
Еще горит, взметаясь к небесам, 
С упреками, сомненьем, с буйством жалоб, 
С молитвой неохотной, — громоздя 
Восстание, способное подрыться 
Под самые основы нашей древней 
Монархии, основанной на вере
И страхе, порожденном вместе с адом.

Дух часа, который играл до сих пор весьма пассивную роль, сопровождает к трону Юпитера Демогоргона, который провозглашает: «В небе за тобою Преемника не будет». Юпитер теряет власть не только над людьми, но и над стихиями. Ему не удается увлечь за собой Демогоргона. Тиран низвергается в огненную бездну, причем вначале он уверен, что ему предстоит жестокая смертельная битва с Демогоргоном, и вспоминает уже знакомый читателю «Лаона и Цитны» эпизод борьбы орла и змеи. Освобождает Прометея Геркулес. Союз Азии и Прометея ведет к торжественной космической оде четвертого акта, когда вся природа преображается и радуется вместе со всеми.

Помимо художественного текста особый интерес представляет прозаический комментарий Шелли, переведенный К. Бальмонтом, к «Освобожденному Прометею».

Ода в «Освобожденном Прометее» продиктована и вдохновлена горными развалинами Терм Каракаллы, среди цветущих кустарников, под ярким голубым небом Рима и пробуждающейся весны. «Образы, разработанные мною здесь, — писал Шелли, — во многих случаях извлечены из области движений человеческого ума, или из области тех внешних действий, которыми они выражаются. В современной поэзии этот прием необычный, хотя Данте и Шекспир полны подобных примеров, — и Данте, более, чем кто-либо другой, и с наибольшим успехом, прибегал к этому приему. Но греческие поэты, как писатели, знавшие решительно о всех средствах пробуждения сочувствия в сердцах современников, пользовались этим сильным рычагом часто».

В поэме торжественно звучит мысль о победе человечества над злом, которое не является неизбежной принадлежностью мироздания. Зло может и должно быть устранено посредством воли и соединения всех сочувствующих добру и свету сил.

Семейное положение Шелли было крайне тяжелым —умирали его дети, так и не выйдя из младенческого возраста. Мэри находилась в состоянии нервного потрясения. Невзгоды, казалось, сопровождали его повсюду. Однако 1819 г. был одним из самых плодотворных в жизни поэта. Были написаны: «Маска анархии», «Ода западному ветру», сатирическая поэма «Питер Белл третий», политические оды «К свободе» и «Неаполю», стихотворения «Людям Англии», сонет «Англия 1819». Шелли оставался блестящим лирическим поэтом, владеющим виртуозным мастерством стихосложения. Написанные в 1820 г. «К жаворонку» и «Облако» свидетельствуют о незаурядной способности автора говорить на языке образов простыми словами, заключающими удивительную музыку.

В 1819 г. он создал стихотворную драму «Ченчи», материалом для которой послужили рукописи, обнаруженные в римском палаццо Ченчи, а также живописный портрет Беатриче, написанный Гвидо Рени и находящийся в палаццо Берберини. Шелли удалось совместить зрительный и поэтический образ героини, поразившей его своей кротостью и утонченностью. Посвящение к драме обращено к Ли Ханту, которого Шелли считал верным и надежным другом и прекрас­ным человеком. В этом посвящении поэт критически относится ко всем своим произведениям и полагает, что отказывается «от всякой притязательной позы человека поучающего и довольствуется простым изображением того, что было, в красках, заимствованных из собствен­ного сердца».

В пьесе много шекспировского —в структуре, в языке, в монологах Беатриче. Позднее эту же проблему и тот же сюжет использует Стендаль в новелле «Ченчи». Шелли мечтал видеть свою пьесу пос­тавленной на сцене. Она действительно была поставлена, только не в Англии, а в Париже, столетие спустя. Драматургия пьесы как нельзя лучше подходила мировоззрению поэта, его атеистическим воззрениям. Граф Ченчи может позволить себе любое злодейство, он все равно получит отпущение грехов от папы, которому щедро платит. Беатриче и ее мачеха, возмущенные поведением старого развратника и убийцы, нанимают убийц, чтобы расправиться с ужасающей несправедливостью и уничтожить зло, творимое безнаказанно, но они идут на плаху» уличив и кардинала, и судью, и папу в несправедливости, лжи и отсутствии милосердия. Все мужские персонажи драмы по своему характеру значительно уступают Лукреции и Беатриче. Беатриче — как бы продолжение разговора Шелли о новой женщине, отстаивающей свое право высказывать правду и содействовать устранению зла любой ценой, даже ценой собственной жизни.