Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Английская литература - Вальтер Скотт

Вальтер Скотт
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Герой разобрался и в своих чувствах к двум женщинам — Флоре и Розе. Кстати, они постоянно появлялись вместе, так как были подругами, но автор ненавязчиво, но постоянно напо­минал читателю, а заодно и герою, что они абсолютно разные, что Флора—героическая натура, способная на самопожертвование, на подвиг, даже хотя бы во имя ложной или искусственно культивируемой идеи, в то время как Роза, хотя она и уступает Флоре и умом, и образованием, но она инстинктивно может познать трудно понимае­мые вещи и характеры и верно оценить поступки Уэверли. Она поддалась влиянию сильного оригинального интеллекта Флоры, и не утратив собственной индивидуальности, обрела уверенность и выдер­жку в завоевании симпатий героя.

Насколько верен портрет Карла Эдуарда, можно судить по неко­торым описательным и повествовательным эпизодам и по его диалогам, хотя и немногочисленным. Скотт —военный человек и политик, и он рассуждает об армии весьма профессионально. Для него, вставшего на какой-то момент на место претендента, важно увидеть каждого инди­вида, пришедшего к нему на службу. Как бы глазами принца Стюарта он видит разношерстную, необученную армию, состоявшую из трех слоев, включая крестьян-якобитов, вооруженных серпами и косами. Но он может оценить ситуацию и с точки зрения другого героя — вымышленного Уэверли, который научился разбираться в военном искусстве и при сравнении двух армий, столкнувшихся перед реши­тельной схваткой, особо подчеркивает хорошую военную выправку англичан, их дисциплину и разумное распределение сил и военной техники. К своему сожалению, он постоянно становится свидетелем того, что армия претендента не только не обучена, но вовсе не знает дисциплины, не умеет в достаточной степени оценить силы против­ника.

Такие сравнения, безусловно, характеризуют и самого принца, авантюрность предпринятой ими вылазки, что приводит МакАйвора к мрачным размышлениям о том, что кампания проиграна. Скотт неза­метно для себя и читателя вводит здесь реальные обстоятельства, объясняющие суть события, характер героя, полезность и перспектив­ность того или иного исторического события для судьбы нации в целом, государства как такового. Прогрессивный традиционализм и консерватизм Скотта дает ему возможность сопоставить две системы, две национальные традиции, два пути, причем он нисколько не умаляет других заслуг щотландцев, в частности, в наиболее близкой ему сфере — судопроизводстве. Уэверли, столкнувшись и с английской, и с шот­ландской юрисдикцией, отмечает гуманность шотландского судопро­изводства и суровость и бескомпромиссность английских законов. МакАйвор осужден на казнь. Соратник Ферпоса МакАйвора Ивэн тоже идет на эшафот. Показательно, что читатель в эпизодах, связанных с судом, получает точку зрения судьи, которую, без сомнения, пред­ставляет Скотт. Судья, обращаясь и Ивэну, свидетельствует, что его воспитали на идеях, которым суждено было однажды воплотиться в реальности и служить наглядным примером тем, кто слишком увлечен идеями клановости, перенесенными на чрезвычайно амбициозную личность, сделавшую простых людей орудием в достижений собствен­ных интересов. В этом романе блестяще воплотились техника истори­ческого романа Скотта, в которой диалоги, будь то разных героев или читателей и автора или автора и героев, воплотившиеся часто в множественности точек зрения, продемонстрирована с блеском и необыкновенной убедительностью. Недаром многие современники и последующие поколения читателей и критиков считали «Уэверли» лучшим его творением.

Карл Эдуард нарисован так, как его увидели шестьдесят лет спустя глазами современника Георга II, и эта истори­ческая перспектива должна выявить специфику восприятия историче­ских событий отдельными личностями, живущими в другое время. К этой романтической фигуре будут обращаться не раз - и сам Скотт, и другие английские писатели, в частности, Теккерей, но Скотт был ближе к исторической личности, он старался быть объективным — поэтому вставал на точки зрения разных своих героев, одинаково увлеченным необъяснимой магией его обаяния. Скотт корректно сде­лал эпизоды, в которых появляется Стюарт, немногочисленными, но эта фигура является и как бы внесценическим персонажем. Скотт-бытописатель хорошо описывает конкретные жилища англичан и шот­ландцев, на первый взгляд отдавая явное предпочтение англичанам, их более высокой ступени исторического прогресса. Но тут же Скотг, как бы не желая обидеть шотландца, говорит об исключительной интеллигентности лиц, заинтересованности и смышлености детей, их самостоятельности и гордости. Его герои легче объясняются на своем родном языке и стремятся к тому, чтобы воспользоваться любым предлогом, чтобы отстоять его оригинальность и живость. Параллель­ное использование двух языков говорящих героев — англичанина и шотландца — подчеркивает возможность лингвистического компро­мисса, а значит, и политического. Фанатизм и необъяснимая жесто­кость неуместны, когда существует недопонимание, недосказанность. Удивительно, что нравственный смысл событий для Скотта имеет первостепенное значение. Допрашивающие Уэверли шотландцы ста­раются. понять мотивировку его появления в отряде МакАйвора. Уэверли восхищен мужеством полковника Гардинера, своего военного начальника, на поле сражения и хочет ему помочь, хотя они сражаются во враждебных друг другу армиях.