Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Английская литература - Вальтер Скотт

Вальтер Скотт
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Монархические убеждения Скотта заявили о себе прямо или косвенно в размышлениях героев, в самой атмосфере эпохи, мастером создания которой был автор «Вудстока» и «Пуритан», чаще всего в диалогах действующих лиц, в предисловиях к романам. В заслугу Скотта его потомки ставили исключительную сопричастность читателя изображаемым событиям удивительное чувство реального места, на котором происходят собы­тия. Скотт увлекает читателя за собой, заставляет его не просто вникать в повествование, но и быть участником событий, комментировать их находиться рядом с героями. Описание и повествование не статичны, они наполнены внутренним драматизмом, обусловлены драматизмом эпохи, противоборствующих сторон, конфликтующих наций и языков, и достоинством Скотта является его умение преподносить нравствен­ный смысл истории в очень доходчивых и убедительных обликах материальной культуры. Неслучайно описание реальных замков, жи­лищ героев занимает так много места. Замок Квентина Дорварда — это живая история его страны, рассказанная на языке судьбы его погибших родственников, а также полуразвалившихся зданий, пере­несших многодневные осады. Костюм героя тоже может о многом рассказать читателю, хотя натура человека вряд ли отличается в разные исторические периоды. Описание одежды и вооружения парламентеров Карла Смелого, герцога Бургундского в «Квентине Дорварде» свидетельстйует о воинственности и готовности в любую минуту поднять оружие и сразиться с врагом, в то время как Людовик XI, хитрый и коварный политик, может появиться в облике простого купца — дядюшки Пьера, намекнув Квентину о том, какие силы поддерживают миролюбивого короля, стремящегося поддержать коммерцию и тор­говлю, а не вести разрушительные обескровливающие нацию войны во имя бессмысленного сохранения феодальной вольницы.

Прогрес­сивный традиционализм Скотта доказывает уважение к любой нации, народности, культуре, истории и языку, но писатель пытается подвести своего читателя к собственной логике рассуждений о смысле прогресса. Ключевые исторические фигуры, сыгравшие исключительную роль в судьбе Англии, — Елизавета, Кромвель, Мария Шотландская, лорд Эссекс, Ричард Львиное Сердце занимают особое место в его романах, как, впрочем и исключительные по важности события — война во Фландрии и за испанское наследство, крестовые походы и английская революция, Возрождение и отдельно духовный облик каждой эпохи — все это свидетельствует о том, что, примеряя структуру «ромэнс» к огромным масштабным задачам воскрешения исторического докумен­та, Скотт умело варьировал этот жанр с новым жанром — «новел» и экспериментировал в системе исторического романа. Но этот экспе­римент оказался настолько удачным, что открыл дорогу жанру новел, построенному уже на современном материале. Вымышленные персонажи, перешагнув хорошо известные границы «ромэнс», обретали новые характеристики, благодаря наступающим на них обстоятельст­вам, все дальше уходящие от принципов использования их в рамках «ромэнс». Отсюда двойное представление событий глазами главного героя, его воображаемого читателя или адресата, неожиданно появив­шегося из эпистолярного романа, отсюда поведение автора-повество­вателя, становящегося на позиции героев и разбивающего очарование вымысла. Даже само обращение к историческому документу, процесс оживления его и помещения в перспективу столетий сыграло опреде­ленную роль в становлении современного романа, в котором автор подчинил себе жанр, стиль, героя. Процесс оживления и инсценировки документа истории становился предлогом для отражения реальных обстоятельств, не нуждающихся в сопоставлении и сличении с подлин­ником. Вальтер Скотт поистине был отцом современного романа.

Скотт сделал самое важное открытие не только для своих совре­менников, но и для викторианцев и писателей XX в. — «нет ничего более романтического, чем романтическое в самой реальной жизни, а сам вымысел не более как глава из Великой Книги Природы».