Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Французская литература - Виктор Гюго

Виктор Гюго
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Подлинно новую поэзию Гюго создает в сборнике «Восточные мотивы» (1829). Этот сборник знаменовал полное освобождение от канонов классицизма и утверждал свободу творчества. Гюго понимает эту свободу не только как свободу выбора, создания некой формы или темы произведения, но и как свободу их трактовки. В «восточных» темах Гюго привлекает не только экзотика с жарким восточным солнцем и синим небом, с жестокими нравами и жизнью не испорченного цивилизацией «естественного» человека, сохранившего свою первозданную душу, но и возможность создания своего мира, не совпадающего с миром реальным, повседневной прозаической действительности. В споре с классицизмом рождался романтический идеал, конкретность и изменчивость которого противоположны классической статичности. Гюго живописует Восток наглядно, осязаемо. Читатель узнает много подробностей относительно людей, животных, различных предметов и явлений природы, архитектурных памятников. Мир «Восточных мотивов» поражает необыкновенным изобилием — тем, сравнений, образов. Поэт хочет передать всему миру свою неуемную жажду жизни, познания, любви, счастья, поэт как бы хочет «сказать все» о своем поэтическом мире. И этот поэтический мир создается Гюго на «стыке» культур Запада и Востока, литературных и реальных тенденций, идеальных и конкретно-исторических устремлений: в нем соседствуют Библия и Коран, Эсхил и Шекспир, Наполеон и Али-Паша, герои Греции, ребенок, просящий пуль и пороха для борьбы с врагом, и пылкие восточные любовники, морские пираты, воинственные турецкие солдаты и прекрасные купальщицы, смуглые беглянки, томные султанши из гарема. Этот «стык» рождает контрастное восприятие мира, которое выражается у Гюго на всех уровнях: от образов до композиции, до ритмической организации сборника. Гюго видит и передает свой воображаемый мир как художник, он — прекрасный колорист, у которого цвет, помимо изобразительности, имеет и символическое значение. В этом Гюго — прямой предшественник поэтов парнасской школы и школы символизма. «Восточные мотивы» — это и целая серия этюдов музыкальных: музыкальная импровизация слов более непосредственно передает чувство, эмоцию.

Музыкальность проявляется и в самой технике стиха в знаменитых «Джиннах», содержание которых - в самом ритме, в этом «crescendo» и «descrescendo», переданным путем увеличения количества слогов в строке — постепенно от двух до десяти, — а затем обратного их уменьшения. Вместе с увеличением строки начинается ужас в стихотворении, он достигает наивысшего предела в десятисложных строках.

Музыка ритма, рифмы оживляет живописные картины Ггого. Стремясь как можно точнее выразить свой мир, Гюго живописует словом то, что он видит, словом же передает музыку того, что он слышит, и в этом освобождение поэзии от рационалистической абстракции, приближение ее к жизни. В подробном сочетании слова, музыки и живописи осуществляется романтическая идея о синтезе искусств.

В сборнике «Восточные мотивы» воплотились и некоторые другие идеи нового романтического искусства, теоретическое обоснование которого было дано Гюго в «Предисловии к "Кромвелю"» (1827). Не было бы красочных полотен «Восточных мотивов», если бы Гюго не ориентировался на свой же призыв. «Нет ни правил, ни образцов, или, вернее, нет иных правил, кроме общих законов природы и частных законов для каждого произведения, вытекающих из требований, присущих каждому сюжету».

В «Восточных мотивах» поэт на практике осуществляет свой призыв отображать правдиво и многосторонне все, «что существует в истории, в жизни, в человеке...». Его лозунг — «что есть в природе, есть и в искусстве» — отстаивает право художника на свободную фантазию в творчестве: «Поэт должен советоваться только с природой, истиной и своим вдохновением». «Восточные мотивы» решали и проблему «местного колорита», понимающегося как воспроизведение подлинной обстановки действия (эстетика романтизма предварила некоторые требования романтического искусства), как проникновение в «колорит эпох».

«Предисловие к "Кромвелю"» было принято, особенно молодежью, с энтузиазмом, и оно сделало Гюго главой, теоретиком романтической школы, так как ему удалось сформулировать те идеи, что носились в воздухе более десятилетия. Для самого Гюго оно представляло собой и сделанный наконец выбор: он встал во главе тех, кто боролся с классицизмом. «Предисловие» явилось и пересмотром взглядов Гюго на многие явления культуры разных эпох, а также отражало и личную творческую программу поэта. Он понимал, что только победив на подмостках сцены своих соперников-классицистов, романтическое искусство получит истинное звучание в современном обществе. Основная мысль «Предисловия» заключена в диалектической мысли Гюго о том, что искусство меняется и развивается вместе с развитием человечества, и как бы ни было прекрасно искусство античной древности, новая литература не должна ему подражать. Новую эпоху поэт ассоциирует с драматической поэзией: «...поэзия нашего времени есть... драма», — в которой он увидел универсальный, синтетический жанр, способный объединить трагедию и комедию, оду и эпос. Понимаемая таким образом универсальность драмы составила силу концепции Гюго в той мере, в какой она позволяла ему разрушить застывшие каноны классицизма. В этом он опирается на творчество Шекспира, объявляя его вершиной искусства нового времени: «Шекспир —это драма». Стремясь к уничтожению канонов, применяемых к драматическим жанрам, прежде всего к комедии и трагедии, Гюго вводит в драму широко трактуемый им гротеск («...что благодаря ему не бывает однообразных впечатлений. Он вносит в трагедию то смех, то ужас...»), который, благодаря эффекту контраста, был призван обогащать драму; обрушивается на единства места и времени, являющиеся натяжками в искусстве уже потому, что театр есть оптический прибор. Все, что существует в истории, в жизни, в человеке, должно и может найти в нем свое отражение, но лишь с помощью магического жезла в искусстве.