Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Французская литература - Виктор Гюго

Виктор Гюго
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




«Предисловие» к драме «Кромвель» было воспринято современниками как манифест романтического искусства. Оно открыло дорогу романтической драме, которая начала завоевывать французскую сцену: в конце 20-х годов были поставлены «Генрих III и его двор» (1829) Александра Дюма, «Жакерия» (1828) Проспера Мериме, а постановка «Венецианского мавра» Шекспира в переводе Альфреда де Виньи, по мнению французских критиков, расчистила дорогу пьесе В. Пого «Эрнани», которая сыграла решающую роль в становлении романтического театра. До «Эрнани» Гюго написал драму «Кромвель».

Все слушавшие чтение текста оценили драматическую силу и оригинальность первого детища поэта, но пьеса не была поставлена из-за ее громоздкости. Вторая из написанных драм «Марион Делорм, или Дуэль в эпоху Ришелье» (1829) была воспрещена цензурой: слишком много политических намеков содержалось в ней (образ слабоумного короля Людовика XIII воспринимался как намек на правившего тогда короля Карла X). «Марион Делорм» — это своего рода пьеса-манифест, в которой осуществлялись на практике теоретические принципы романтизма. Острый сюжет, бурные страсти, неожиданные контрасты, таинственный главный герой, энергичный стих, живость красок — все это позволило Гюго передать политическую и социальную атмосферу эпохи.

Постановка «Эрнани» состоялась 25 февраля 1830 г., в канун Июльской революции. Напряженная атмосфера накануне революции обострила борьбу литературную, что способствовало накалу страстей и вокруг пьесы. Премьера «Эрнани» превратилась в политическую манифестацию. Молодой Теофиль Готье, командир целого отряда сторонников романтизма, явился на премьеру в ставшем знаменитым розовом камзоле, в светло-зеленых (цвета морской волны) панталонах и во фраке с черными бархатными отворотами. Он хотел привести в содрогание противников, защитников классицистической трагедии.

Атмосфера спектакля запечатлена и в воспоминаниях Теофиля Готье в его «Истории романтизма», и в воспоминаниях блистательной мадемуазель Марс, исполняющей роль доньи Соль, и в дневниковой записи Жоанни, исполнителя роли Руй Гомеса, где он писал: «Неистовые интриги. Вмешиваются в них даже дамы высшего общества. В зале яблоку упасть негде и всегда одинаково шумно. Это радует только кассу...» А вот запись от 5 марта 1830 г.:

«Зала полна, свист раздается всё громче; в этом какое-то противоречие. Если пьеса так уж плоха, почему же хотят смотреть ее? А если идут с такой охотой, почему свистят?..»

А свистели потому, что адептов классицизма коробило постоянное нарушение устоявшихся театральных правил, системы версификации, свободное обращение с лексикой, единствами времени и места. Поклонникам классицизма трудно было восхититься такими строфами: «Дверь — потайная». «Который час?» — «Уж скоро полночь», но даже они не могли не признать красоту стихов «Эрнани», их глубокий лиризм, который удачно гармонировал с широтой эпического размаха сюжета драмы. События, происходящие в «Эрнани», кажущиеся порой неправдоподобными, находили отклик в сердцах зрителей (современников не мог обмануть исторический маскарад костюмов), сочувствовавших любви человека, находящегося вне закона, к девушке из привилегированного общества и презирающих вероломство власть имущих, подлость и трусость придворных. Впечатляющим оказался и тот бунтарский пафос, тот накал страстей, тот гуманизм страстей, которые составили самую душу драматургии Гюго. Лирический герой в драме — бунтарь, изгнанник, тираноборец. Он смел и горд своей судьбой отверженного. Борьба Эрнани и короля Карла I —это поединок силы духа и благородства, в которой разбойник равен королю и даже превосходит его. Донья Соль, юная красавица, достойна своего избранника: любовь ее чиста, благородна и возвышенна, она готова испытать все тяготы и лишения жизни в изгнании, готова следовать повсюду за Эрнани.

Банальный конфликт: «tres para una», «трое мужчин на одну женщину» (кроме Эрнани, Карла I еще и дядя доньи Соль, дон Руй Гомес Сильва, претендует на ее руку), получает в пьесе Гюго возвышенно-драматическое разрешение. Самый счастливый день героев — день свадьбы оказывается и самым трагическим: звук далекого рога предрешает их судьбу — они должны умереть. Некогда разбойник Эрнани дал клятву своему спасителю, дяде невесты, отдать жизнь по первому его требованию. Жестокий дон Руй Гомес Сильва потребовал жизнь Эрнани в день свадьбы. Пытаясь спасти своего возлюбленного, донья Соль погибает первой. Так драматический конфликт оказался в гармонии с глубоким лиризмом романтических характеров и эпическим зачином драм. Гюго удалось осуществить в «Эрнани» его замысел всех родов поэзии.

Но завоевание театра романтиками в эти годы имело не только эстетический, но и политический характер. Это видно и из текста предисловия к «Эрнани», в котором автор ополчается на всех врагов, политических и литературных, на всех тех, кто стремится «восстановить старый режим как в обществе, так и в литературе». Гюго открыто становится з оппозицию к монархическому строю Бурбонов, объявляя свой романтизм «либерализмом в литературе».

В. Гюго принял Июльскую революцию, хотя тогда он еще считал, что Франция «не созрела для республики» и лишь конституционная монархия может послужить ступенью для будущих реформ. Но то, что поэт создал в честь Июльской революции восторженную оду «Молодой Франции», подтверждает эволюцию его политического мировоззрения. Ода была воспринята передовыми людьми Франции как заверение того, что автор твердо занял либеральные позиции как в литературе, так и в политике.

Подтверждением тому может служить и драма «Король забавляется», которая явилась прямым откликом на республиканское восстание в Париже 5—6 июня 1832 г.; во время премьеры в зале пели «Марсельезу» и «Карманьола», пьеса была запрещена и возобновлена лишь в 1885г.