Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Французская литература - Виктор Гюго

Виктор Гюго
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Действительно, Собор Парижской Богоматери является важным связующим звеном для всех персонажей, всех событий романа, этот образ несет важную смысловую и ассоциативную нагрузку. Собор, построенный руками многих сотен безымянных мастеров, становится поводом для вдохновенной поэмы о таланте французского народа, о национальном французском зодчестве.

Идея революции важна и для этого романа Гюго. Слова дальновидного фламандца Копеноля, оправдавшиеся через множество веков, заставили Людовика XI лишь сказать: «Ну нет!.. Ведь ты не так-то легко падешь, моя добрая Бастилия!» Но, узнав о штурме Собора, его церкви, король преображается. «Лисица превратилась в гиену. Видимо, он так задыхался, что не мог произнести ни слова, губы его шевелились, а костлявые кулаки судорожно сжимались. Внезапно он поднял голову, впалые глаза вспыхнули пламенем, и голос загремел как труба: «Хватай их, Тристан! Хватай этих мерзавцев!.. Истребляй их, Тристан! Уничтожай их! А кто останется жив, того на Монфокон». Эпизодический образ расчетливого, злого и лицемерного короля, закладывавшего основы французской монархии, противопоставлен другому «королю» из «Двора чудес», нищему Клопену Труйльфу, приятелю чулочника Копеноля. Человечные, справедливые законы, царящие во «Дворе чудес», квартале парижской голи, только подчеркивают несправедливость законов короля Франции. Вспомним хотя бы сцену суда во «Дворе чудес» над поэтом Гренгуаром, послужившего лишь потехой для бродяг и их короля Труйльфу. Именно здесь разбойник Труйльфу разоблачает законы правящих классов, обращаясь к Гренгуару, согласившись стать бродягой из опасения быть повешенным: «...все равно ты будешь повешен... Разница заключается в том, что ты будешь Повешен только позднее, более торжественно, за счет славного города Парижа, на отличной каменной виселице порядочными людьми». Эти пророческие слова вспоминаются на протяжении всего романа, который наполнен сценами смертной казни, производившимися на Гревскойшлощади. «Такова воля короля!» — этого достаточно, чтобы пролилась кровь и безвинной уличной плясуньи Эсмеральды.

Смысл греческого слова «ананкэ», породившего, по признанию автора, роман, становится понятным для человека XIX в. «Судьба, которую древние считали слепой, ясно видит и здраво судит. События истории следуют друг за другом, сменяют и вытекают одно из другого с пугающей логикой», — писал Гюго в «Дневнике революционера 1830 года». Как осуществление предначертанного объяснял Гюго то, что переживало современное ему общество, видя в этом закономерность исторического процесса. Эти выводы автор извлекает из судьбы главных героев романа: Эсмеральда, Клод Фролло и его брат Жан, Квазимодо погибают, они — жертвы уходящей эпохи, но в этой жертвенности есть и ростки будущего.

Стиль романа и сама композиция контрастны: ироническая торжественность заседаний суда сменяется раблезианским юмором толпы на празднике крещения и празднике шутов; мелодраматизм главы «Башмачок» (сцена узнавания) — ужасающей сценой пытки Квазимодо на Гревской площади; романтическая любовь Эсмеральды к Фебу дается в противопоставлении чудовищной любви Клода Фролло к Эсмеральде. Контрастна вся канва романа, и в этом главная особенность романтического метода Гюго. Вот многоголосая толпа, в которой красавица цыганка Эсмеральда, олицетворяющая доброе и светлое, талантливое и естественное, и горбатый звонарь Квазимодо, уродливый, но одаренный внутренней красотой, питающий бескорыстную и самоотверженную любовь, представляют два разных лица. Квазимодо пугает своим уродством, а его воспитатель — архидиакон Клод Фролло ужасает своей всепоглощающей страстью, которая губит смятенную душу Квазимодо и Эсмеральду; или другой не менее жестокий палач — король Франции, при всем своем внешнем благочестии. Много противоречивого заключается и во взаимоотношениях всех действующих лиц романа, созданных Гюго в тесном сплетении возвышенного и низменного, трагического и комического. Эта страстная контрастность романа, резкое противопоставление положительных и отрицательных характеров, неожиданные несоответствия внешнего и внутреннего содержания человеческих натур можно понять, как стремление писателя показать противоречие современной ему действительности на материале Франции XV столетия.

К концу 20-х годов во Франции складывалась революционная ситуация, стал возрастать интерес к событиям современности. Откликом на современность можно назвать повесть Гюго «Последний день приговоренного к смерти» (1829), в которой передается атмосфера эпохи Реставрации с ее казнями, ссылками, каторгами. Повесть задумана как обличительное выступление против смертной казни, как протест против жестокостей общества, как призыв к человечности. Гюго своевременно поставил актуальную тему «человек и общество», выявляя социальные противоречия эпохи, накануне назревающей революции 1830 г. Повесть (автор назвал ее аналитическим романом, изображающим внутреннюю драму человека) предваряет социально-психологический роман 30—40 годов XIX в. во Франции. Гюго стал и первооткрывателем огромной темы — «преступления и наказания», к которой будут впоследствии обращаться писатели всех стран в конце XIX—XX вв.

«Последний день приговоренного...» предвосхищал социальную повесть «Клод Ге» (1834), в которой речь идет о действительной истории человека — представителя рабочего класса, осужденного на смертную казнь за убийство тюремного надзирателя. Автор приходит к выводу о виновности буржуазного общества, «государственный организм которого в целом заражен тяжелым недугом». Гюго обвиняет капиталистическое общество в том, что «народ голодает и мерзнет». «Нищета толкает его на путь преступлений и в пучину разврата». Ни палата, ни судьи, которые вынесли приговор Клоду, так и не смогли ответить на его вопрос: «Почему я украл? Почему я убил?» За них отвечает автор повести, призывая общество: «Подумайте же о народе. Дайте детям школы, взрослым работу». Речь Клода Ге на суде — авторский монолог, в котором он выступает за права обездоленного человека против бесчеловечных отношений, сложившихся в обществе между людьми.