Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Французская литература - Жорж Санд

Жорж Санд
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Но она упорно искала свой стиль, отказываясь от только реалистического видения мира, в котором недостаточно фантазии, вымысла и идеальности. Постепенно Ж. Санд пришла к выводу, что помимо отрицания, критики, нужны еще и утверждения, ибо движущим стимулом художественного мастерства должны быть «идеалы, выросшие из убеждений». Свои убеждения Ж. Санд не скрывала, высказывала их как в художественных, так и эстетических произведениях. Можно только констатировать, что Ж. Санд, как писатель-романтик, всегда стремилась к идеалу, под этим она подразумевала свое право изображать людей «такими, какими они должны быть», а не такими, какие они есть. Эти эстетические принципы сказались на всех последующих романах Ж. Санд.

Валентина, героиня второго романа («Валентина», 1832), также была светской женщиной, как и Индиана, неудачно вышедшей замуж за человека посредственного, но своего круга, и полюбившей сына фермера, Бенедикта. Книга понравилась, так как перенос действия в народную среду казался таким же романтичным, как перенос действия в прошлое. Поэтическими оказались описания природы Берри, знакомой Ж. Санд с детства. Что же касается социальной темы, то не всем читателям пришелся по душе призыв к слиянию классов. В этом усмотрели симпатии Ж. Санд к сен-симонизму.

Мировую славу принес Ж. Санд роман «Лелия» (1833), в котором отразились настроения отчаяния и пессимизма, охватившие всех прогрессивно мыслящих людей после 1830 г. Над этим романом Ж. Санд работала долго, пытаясь осмыслить судьбу своего поколения: «Книга была написана под бременем почти смертельного страдания, чисто духовного, философского и религиозного, вызывавшего тоску, необъяснимую для тех, кто живет, не заботясь о причине и цели жизни...

Многие страдали из-за проблемы жизни в тысячу раз больше, чем из-за реальных событий и несчастий, которые она нам приносит».

Страдания, которые испытывает Лелия, необычайные, скажем, «метафизические», но они захватывают дух у читателя: она разочарована в людях, в любви, в религии, ищет применение себе в жизни, но тщетно. Жизнь в самых разных своих проявлениях оборачивается к Лелии всеобщим эгоизмом. Проклиная эгоизм своей эпохи, стремясь к собственному совершенству, Лелия идет по проторенному пути того же эгоизма. Ее совершенство разрушительно для нее и для людей. Поэтому-то выход для этой отчаявшейся души один — самоубийство.

Такова Лелия в первой редакции романа. Роман оставляет читателя в состоянии томления, в атмосфере без воздуха: меняются обстоятельства, появляются новые герои, описываются различные встречи, произносятся тревожные речи, показываются различные конфликты, но вместе с тем поведение героев, их сознание не меняются. Главные действующие лица, Лелия, Стенио, Магнус и даже Тренмор, напоминают некие абстракции, предлагающие разные типы моделей жизни. Все герои достаточно загадочны, включая Тренмора, одного из самых активных героев, который в итоге оказывается вожаком заговорщической организации. Состояние духа героев отразилось и на композиции романа, которую можно назвать «разорванной», так как персонажи появляются неожиданно, сцены и пейзажи сменяются лишь затем, чтобы установить некий хаос описываемого мира, который не предвещает счастливого будущего героям.

В 1842 г. Ж. Санд, перечитав «Лелию», осталась недовольна формой романа, «развязкой, многочисленными деталями стиля, множеством длиннот и декламацией». В предисловии ко второму варианту романа (1842) говорится, что писательница «употребила право на изменение формы произведения, но не идей», заметив, что именно идеи «пережили великую революцию» со времени написания «Лелии».

Безусловно, в 40-е годы писательница исходит из других предпосылок: ее уже не так волновали проблемы брака, семьи, свободы страсти, вернее, эти проблемы приобрели для нее иное, остросоциальное звучание. Действительно, это было время, когда «вопрос об отношении к пролетариату и социализму встал перед республиканской партией вплотную и требовал решительного ответа».

В 40-е годы общая политическая активизация увлекает и Ж. Санд, ставя перед ней вопросы социализма и коммунизма. Консервативная критика писала о ней как о «революционерке» («Revue des Deux Mondes»), и она, оправдывая такое к ней отношение, создает в художественных произведениях положительных героев-революционеров. Ими могут стать, по мнению писательницы, общественные деятели и сенсимонисты, республиканцы и социалисты: столяр П. Гюгеген из «Странствующего подмастерья» (1840); пролетарий П. Арсен и студент Ж. Ларавиньер из «Ораса» (1841); граф Рудольштадт из «Графини Рудолыштадт» (1843); сын капиталиста Эмиль Кардонне, не желающий жить по законам буржуазной морали, из романа «Грех господина Антуана» (1845).

В 40-е годы Ж. Санд создала свои лучшие произведения — роман «Орас» (1841) и дилогию «Консуэло» (1842—43)—«Графиня Рудольштадт» (1843). Эти произведения создаются в то время, когда Ж. Санд перестает противопоставлять людей мысли и людей действия, отвергает величие непонятых страданий. «Ни к чему возноситься над окружающими и презирать обыденные условия жизни. Ни к чему искать одиночества, бежать в пустыни и жаждать освежающих гроз. Наши жалобы — пустословие и богохульство.