Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Американская литература - Герман Мелвилл

Герман Мелвилл
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Но это отнюдь не означает капитуляции и унылой пассивности. Даже оставленный спутниками, потерявшими надежду найти Йилу, Таджи в финале романа в одиночку устремляется дальше в открытый океан, предпочитая погибнуть, чем признать поражение и сдаться. Последние главы «Марди» бескомпромиссностью главного героя и самим складом речи прямо предвещают «Моби Дика». А заключительная фраза романа—«Так преследователи и преследуемый неслись вперед по водам безбрежного океана» — могла бы послужить эпиграфом к повествованию о Белом Ките.

Изданный в 1851 г. «Моби Дик, или Белый Кит» ныне признан величайшим американским романом XIX в. Но современников Мелвилла он привел в недоумение, Они не поняли синтетической природы книги, ее универсальной символики и сочли «Моби Дик» странной книгой и явной неудачей писателя. С этих пор Мелвилл был обречен на непонимание до конца жизни.

Следующее произведение — роман «Пьер, или Двусмысленность» (1852) говорит об углублении пессимизма Мелвилла, о том, что в сознании писателя крепнет мысль о необоримости мирового зла.

Роман «Израиль Поттер» (1855) развивает традицию исторического романа в американской литературе. Он посвящен трагической судьбе рядового солдата Войны за независимость и дает глубокое и горькое истолкование событий, лежавших у истоков истории США. А в последнем романе Мелвилла «Человек, пользовавшийся доверием» (1857) плавание по Миссисипи оборачивается аллегорическим путешествием по печальным примерам человеческой глупости, лицемерия, алчности и пошлости.

Современники предпочли не услышать неприятные истины, высказанные в поздних произведениях Мелвилла. Писатель оказался в одиночестве. Безденежье, провал последних книг, тяжелые семейные обстоятельства — все это вызвало душевный кризис и заставило писателя отказаться от активной литературной деятельности. Мелвилл стал таможенным чиновником, прослужил двадцать пять лет, опубликовав за это время мизерным тиражом — для себя — несколько сборников стихов. Незадолго до смерти он завершил, но не успел увидеть напечатанной короткую повесть «Билли Бадд» (1891), доказавшую, что талант его отнюдь не угас.

Некролог известил о кончине заслуженного таможенника, в молодости жившего среди людоедов.

Мелвилла заново открыл XX век. И поразился глубине и актуальности его предупреждений и пророчеств. Проблематика и поэтика его книг оказались удивительно созвучны сознанию человека нового столетия. Его книги были переизданы, многие из них —экранизированы. Путешествия Мелвилла по Полинезии стали восприниматься как прообраз судеб Роберта Стивенсона и Поля Гогена. Перекличку с ситуациям и образами книг Мелвилла легко проследить в творчестве выдающихся писателей США разных поколений: Д. Лондона, Э. Хемингуэя, Д. Гарднера и др. Воздействие художественных открытий остается живым и плодотворным фактором литературного процесса.

В России творчество Мелвилла стало известно в середине XIX в., но лишь в отрывках и фрагментах. Настоящее знакомство с его книгами произошло лишь в 60-е годы XX в., тогда же началось активное изучение его творчества специалистами-литературоведами. Сейчас на русский язык переведены почти все произведения Мелвилла, издано и собрание его сочинений.

Роман «Моби Дик, или Белый Кит» (1851) занимает центральное о в литературном наследии Мелвилла. Хотя в нем также есть «нестыкующиеся» моменты (функции отдельных персонажей, противоречащие друг другу мелкие детали), которые свидетельствуют о частичном изменении планов писателя по ходу работы над книгой, это лучшее произведение Мелвилла в итоге воспринимается как единое монументальное целое, в котором соединены черты романа философского, социального, морского и «китобойного», Мелвиллу впервые удалось добиться не просто сочетания, а сплава, синтеза,- взаимопроникновения жизни и философии, реального плана и символического, фантазии и факта. Фраза в начале романа «Размышления и вода навечно неотделимы друг от друга» удивительно точно характеризует уникальное художественное достижение Мелвилла. Рейс китобойного корабля под его пером вырастает в сказание о законах Вселенной, о добре и зле как двух неразрывных началах бытия, о героизме и мужестве человека и о его трагической участи.

Ко времени работы над «Моби Диком» Мелвиллу наконец удалось выработать художественный язык, адекватный его грандиозному замыслу. Это язык одновременно максимально конкретный, но внебытовой, возвышенный, но не высокопарный. Он по-библейски выразителен и по-шекспировски свободен. И действительно, именно эти два источника во многом определили художественную манеру Мелвилла в его шедевре. Это далеко не случайно. Библия в течение двух веков была основным чтением жителей американских колоний, потомков эмигрантов-пуритан. Традиции проповеди — основного «литературного жанра» в XVII—XVIII вв.— стали неотъемлемой частью национальной словесности. Язык ветхозаветных пророков, полный могучей образности, ярко отразился в стиле «Моби Дика».

Не менее важным было воздействие Шекспира. Как раз в это время Мелвилл впервые прочел Шекспира — подряд все семь томов его пьес. Пометки на страницах говорят об огромной внутренней работе, которую это чтение вызвало в нем. Сгущенная атмосфера шекспировских трагедий, титанизм характеров, сосредоточенность на «вечных» проблемах — природа человека, истоки зла в мире, личность и общество — все это оказалось чрезвычайно созвучным мироощущению Мелвилла.

Влияние Шекспира отразилось в словаре, структуре и ритмике авторской речи, использовании многих элементов драматургической техники. Целые главы романа строятся как драматические сцены. Другие — как монологи действующих лиц. Вместо текста «от автора» вводятся ремарки, выделенные, как и положено, курсивом (к примеру, глава XXIX называется «Входит Ахав; позднее — Стабб», а глава XXXTV «На шканцах» имеет подзаголовок: «Входит Ахав: потом остальные»). Мелвилл прибегает к драматургическим приемам в кульминационные моменты книги. В структуре «Моби Дика» относительно спокойные «повествовательные» главы умело чередуются с напряженными «драматургическими». В моменты наивысшего напряжения язык книги приближается к ритмической прозе и приближается к белому стиху шекспировских трагедий.

Повествование Мелвилла напоминает океанскую стихию: то оно обманчиво спокойно, то накатывается грозным всплеском. Фразы ритмически передают застывшую неподвижность штиля, бег крутой волны при свежем ветре, безудержный гнев тайфуна. Так возникает единственное в своем роде, неразложимое на части, неисчерпаемое по глубине, неповторимое по структуре и языковой стихии произведение — романтический эпос «Моби Дик».