Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Романтизм - Польская литература - Юлиуш Словацкий

Юлиуш Словацкий
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




В 1834-1836 гг. поэт жил в Швейцарии, Италии, путешествовал по Ближнему Востоку. В его лирике по-прежнему доминировала патриотическая тема, и хотя в ней было меньше героического пафоса, торжественные интонации продолжали звучать. Многие стихотворения отражали психологическое состояние патриота-скитальца, живущего в период трагического безвременья, когда важно выстоять, не сломиться духовно.

Блуждая в море, где ни дна, ни мели,-
В ста милях - берег и другой - в ста милях,-
Я видел: стаей аисты летели
На мощных крыльях.
 Такие же, как в Польше! Как похожи!
Мне горько, боже!

Перевод А. Ревича

Этот "Гимн" (1836), вызвавший массу подражаний в польской поэзии,- горькая жалоба на судьбу изгнанника и неизбежность смерти. Он стилизован под литанию (вид молитвы), чему способствуют повторяющийся рефрен ("Мне горько, боже!") и необычное построение строф, где в двух последних стихах - одинаковая рифма. Автор выступает здесь мастером лирического пейзажа, достигая редкого сочетания осязаемо-пластического образа и поэтического настроения.

В одном из писем своей матери Саломее Бекю (их переписка - шедевр эпистолярного жанра эпохи романтизма) Словацкий восхищался гармонией швейцарской природы, "которая все соединяет и заполняет одним цветом... Искусство должно перенимать это удивительное единство". Поэту удалось создать такое "единство" в стихотворении "Разлука" (1835), посвященном Марии Водзиньской. В цельный художественный образ слились отражавшиеся в озерной глади голубизна неба и синева вершин окружавших озеро гор и скал. Звезда на небе, светившая лирическому герою-"скитальцу", "плачет и синею искрой сверкает". Погасшая, она уподобляется подруге, с которой "свидания час никогда не настанет". В переводе А. Ахматовой сохранены выразительность и редкая музыкальность стиха.

Завоевав признание некоторых современников - и прежде всего поэта 3. Красиньского,- Словацкий по-прежнему чувствовал себя одиноким и непонятым. Он безжалостно разбивал мифы, которыми жила эмиграция. Никто не высказывался так смело и откровенно, обвиняя поляков - отцов и свое поколение, как это сделал Словацкий в стихотворении "Гробница Агамемнона" (опубл. 1840). Впечатления автора, который путешествовал по Греции, обогащенные знанием древней истории и мифологии, переплелись здесь с размышлениями о далекой родине и ее трагической судьбе. Одной из причин того, что Польша стала "рабыней", "служкой" ("Дух скован твой скорлупой, как в темнице, // Будет палач тебя мучить все боле". Перевод А. Гатова), по мнению Словацкого, являются господствовавшие в ней шляхетские традиции, шляхетский образ мышления, изъяны польского характера. Поэт требует от родины сбросить "отрепья одежды проклятой". Он уверен, что мессианистскую концепцию о своем избранничестве поляки должны подтверждать делом. Эту мысль поэт развивает в известном стихотворении "Мое завещание" (1839-1840).

Заклинаю живых: пусть надежд не теряют, 
Пред народом несут просвещения факел; 
Бели ж надо - на смерть чередой пусть шагают...

Перевод Н. Асеева

Новый период творчества Словацкого, связанный с его увлечением мистическими идеями А. Товяньского, под влияние которых годом раньше попал Мицкевич, начался с 1842 г. Словацкий выработал собственную философско-мистическую программу, которая нашла художественное выражение в его произведениях 40-х гг. В лирике, осложненной мистическими мотивами, пророчествами, видениями, снами, по-прежнему встречаются подлинные шедевры. Один из них - "Ответ на "Псалмы будущего"" (1848), стихотворение, революционное по содержанию и высокохудожественное по форме. Словацкий вступает в полемику со своим бывшим другом 3. Красиньским, автором "Псалмов будущего" (1845), направленных против польских революционеров-демократов. Красиньский видел спасение Польши только в солидарности всех сословий и доказывал, что шляхта должна руководить народом. В своей отповеди ему Словацкий дает саркастическую оценку магнатам и шляхте: "Нет, мой пан: сердца их стары, // Стар их род,- пускай гниют" (перевод С. Шервинского). Шляхетскому консерватизму Красиньского он противопоставил свою философскую идею "вечного, революционного духа", который неминуемо разрушит старые социальные формы.

В одной из своих лучших драм - "Кордиан" (1833) - Словацкий ставит актуальные проблемы национально-освободительного движения в Польше. В этом романтическом произведении он полемизирует с романтизмом и, намеренно повторяя некоторые сценические ситуации "Дзядов" Мицкевича, начинает спор с великим Адамом. Подзаголовок "Кордиана" - "Коронационный заговор". По замыслу автора, это I часть трилогии, III часть он уничтожил, а судьба II осталась неизвестной. В фантастическом "Предуготовленье" и "Прологе", которые являются вступлением к драме, Словацкий резко осуждает руководителей ноябрьского восстания за их предательство и оппортунизм. В отличие от автора "Дзядов" он считает страдания поляков не искупительной жертвой, а карой за грехи отцов; сейчас важнее борьба, а не слезы: "Пусть лучше вместо слез там льется кровь..." (перевод Л. Мартынова).