Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Реализм - Французская литература - Гюстав Флобер

Гюстав Флобер
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Тогда-то в жизни героини и появляется Родольф — провинциальный Дон-Жуан, ловко обрядившийся в тогу байроновского героя, запасшийся всеми атрибутами, которые угождали бы вкусу его любовницы, не замечающей их вульгарного оттенка. Эмма вновь полна надежд. Однако после первого же серьезного испытания ей открывается лживость, жестокое равнодушие и даже элементарная скаредность Родольфа, покинувшего ее ради новых любовных утех и развлечений. Последняя из иллюзий мадам Бовари связана с Леоном, некогда представшим перед Эммой в ореоле безмолвно влюбленного романтического юноши. Встретившись после трех лет разлуки с «ионвильским Вертером» (успевшим за это время поднабраться в Париже житейского опыта и навсегда расстаться с невинными грезами юности), Эмма снова вовлечена в преступную связь. И вновь пройдя через первые порывы страсти, чтобы вскоре пресытиться ею, флоберовская героиня убеждается в духовном убожестве своего очередного любовника. Но ведь именно в Родольфе и Леоне воплощен извращенный и пошлый в своем существе «романтический» идеал Эммы. Спасаясь от окружающей пошлости, мадам Бовари сама неизбежно проникается ею. И не только в бытовых привычках, разорительном увлечении дорогостоящими нарядами и побрякушками. Пошлость проникает в святое святых этой женщины — в любовь, где определяющим началом становятся вовсе не высокие порывы, а жажда плотских наслаждений. Пошлость извращает даже материнские чувства Эммы.

Флобер, сожалея о загубленной судьбе, одновременно строго судит свою героиню. Суровость его приговора особенно очевидна в жестокой картине смерти и похорон мадам Бовари. В отличие от романтических героинь, Эмма умирает не от разбитого сердца и тоски по так и не состоявшемуся счастью. Причина ее самоубийства предельно прозаична. Убедившись в тщетности попыток достать деньги для расплаты с ростовщиком, угрожающим ей описью имущества, Эмма идет в аптеку Омэ, чтобы выкрасть яд, в котором видит единственное спасение от нищеты и позора. Мучительная смерть от мышьяка, описанная в подчеркнуто сниженных тонах; непристойная песенка слепого нищего под окном, под звуки которой уходит из жизни Эмма; нелепый спор, затеянный у гроба покойной «атеистом» Омэ и священнослужителем Бурнисьеном; наконец, сама нудно-прозаическая картина церковного отпевания и похорон... Да, Флобер имел все основания сказать: «Я весьма жестоко обошелся со своей героиней».

Рисуя окружение мадам Бовари, писатель создал целый ряд впечатляющих образов. Среди них стоит особо выделить образ аптекаря Омэ, ибо в нем Флобер сатирически сконцентрировал то, против чего с таким отчаянием, но безуспешно восставала Эмма. Омэ не просто типичный буржуа-обыватель. Он — сама пошлость, заполнившая мир, самодовольная, торжествующая, воинствующая. В течение многих лет Флобер работал над «Лексиконом прописных истин», представляющим своеобразную апологию человеческой низости во всех ее проявлениях, от начала и до конца ироническую. Именно таков лексикон Омэ, претендующего на энциклопедическую образованность, широту и независимость суждений, вольнодумство, либерализм и даже политическое фрондерство. Твердя о своей «революционности» («Я за бессмертные принципы восемьдесят девятого года»), Омэ зорко следит за властями, вскрывает злоупотребления, в местной печати сообщает о всех «значительных» событиях («не было такого случая, чтобы в округе задавили собаку, или сгорела рига, либо побили женщину, — и Омэ немедленно не доложил бы обо всем публике, постоянно вдохновляясь любовью к прогрессу и ненавистью к попам»). Не удовлетворяясь этим, «рыцарь прогресса» «занялся глубочайшими вопросами»: социальной проблемой, распространением морали в неимущих классах, рыбоводством, каучуком, железными дорогами и прочим. Лишь в финале романа раскрывается истинная подоплека чрезмерной «гражданской активности» Омэ и его политической принципиальности: ярый оппозиционер перешел на сторону власти... продался, проституировал себя «ради собственных выгод». В конце концов Омэ добивается страстно желаемого — получает орден Почетного легиона и после смерти Шарля Бовари постепенно прибирает к своим рукам всю врачебную практику в Ионвиле. Власти смотрят на него сквозь пальцы, общественное мнение покрывает его, — заключает романист.

О том, насколько типичен Омэ, можно судить по читательским реакциям. «Все аптекари в Нижней Сене, узнав себя в Омэ, — пишет Флобер, — хотели прийти ко мне и надавать пощечин». Но были угрозы посерьезнее, теперь уже — за роман в целом. Правительство, напуганное его беспощадной правдой, затеяло против Флобера беспрецедентный судебный процесс. Автору «Мадам Бовари» предъявили обвинение в «нанесении тяжкого ущерба общественной морали и добрым нравам». И хотя в итоге писатель был оправдан, он, потрясенный лицемерием, «гражданской» злобой и тупостью судей, принимает решение: как можно дальше бежать от мерзкой и ненавистной ему буржуазной современности.

Уже в марте 1857 г. Флобер погружается в мир Древнего Востока, штудируя многочисленные фолианты, посвященные Карфагену. Сбывается наконец давняя мечта художника «писать большие и роскошные вещи... работать над привольным и чистым сюжетом». В ноябре уже была закончена первая глава «Саламбо». Писатель с увлечением живописует легендарный Восток, поражающий его воображение полыханием ярких красок, кипением сильных и грозных страстей, могучими цельными характерами.

«Саламбо» (1862) — роман исторический. В основу его сюжета положены реальные события, происходившие в Карфагене эпохи Пунических войн (III в. до н. э.). Однако внимание Флобера привлекает не противоборство Карфагена и Рима, а конфликт внутри самого Карфагена — «домашняя война» аристократической республики и восставших против нее наемников и присоединившихся к ним рабов и плебса окрестных областей. Главным источником для «Саламбо» послужила «Всеобщая история» Полибия, которая под пером Флобера из научной хроники преобразуется в живописную динамическую картину воскрешенного мира древности. Существенно корректируется в романе и концепция античного историка. Если в оценке Полибия выступление наемников — ничем не оправданный бунт, то в изображении Флобера оно обусловлено серьезными социально-экономическими причинами. «К античности я применил; приемы современного романа», — замечает писатель Сент-Бёву, имея в виду реалистический характер этих приемов.

Исследуя истоки несметных богатств правителей Карфагена, обеспечивших политическое могущество аристократической республики, Флобер заключает: «Эти старые пираты возделывали поля руками наемных рабочих; эти купцы, накопившие деньги, снаряжали суда, а землевладельцы кормили рабов, знающих разные ремесла. Все они были хитры, беспощадны и богаты». Типичный представитель этого мира власть имущих в романе Гамилькар Барка — хитрый государственный деятель, беспощадный в своих действиях военачальник, алчный купец, свирепый эксплуататор принадлежащих ему рабов, семьянин, рьяно защищающий свои отцовские права. Против Гамиль-кара и ему подобных и обращен гнев восставших наемников и рабов. Оправдывая это восстание самими условиями жизни, Флобер, однако, изображает его как стихийное бедствие, угрожающее основам цивилизации, как разгул жестоких страстей, низводящих человека до примитивного уровня страшного в своей кровожадности зверя. Не знающая границ «животная» жестокость и уравнивает — в восприятии Флобера — восставших с их врагами. Изображению войны-бойни, представленной в беспощадно натуралистическом виде, отведена значительная часть романа. Именно в этой «домашней войне», обескровившей Карфаген, писатель и видит едва ли не главную причину поражения республики в борьбе с Римом.

Рассуждая о поэтике исторического романа, Флобер настаивает на необходимости его органической связи с проблемами современности. Глазами француза 60-х годов XIX в. и смотрит на события легендарного прошлого автор «Саламбо». В исторически достоверном изображении «домашней войны» Карфагена писатель открывает общность с главным конфликтом современности — антагонизмом ущемленных в законных правах пролетариев и их эксплуататоров, власть имущих буржуа. Этой общностью и определяется актуальность романа.

Сделать роман увлекательным для читателей призвана любовная интрига «Саламбо». В основе ее постоянный для писателя интерес к миру чувств и в особенности к чувству любви, так многое определяющему в жизни человека. В изображении этого чувства Флобер стремится всегда быть максимально правдивым. Но какой была любовь в давно прошедшие времена Карфагена? И как сделать «язык» этого чувства понятным современному читателю? Во имя постижения психологии античных героев писатель погружается в изучение древнейшей религии, отразившейся, по его убеждению, на особенностях духовного мира и нравственности человека той поры. Именно через религию открывается Флоберу специфика любви его героев, принадлежащих к разным социальным мирам и потому фатально разъединенных жизнью: Саламбо — дочь военачальника Карфагена, Мато — вождь восставших.

Воспитанная в строгих нормах религиозной морали верховным жрецом Шагабаримом дочь суффита Гамилькара мистически предана богине любви Танит. Мато для нее — варвар. Его, осмелившегося похитить священное покрывало Танит, Саламбо — жрица богини, должна ненавидеть. Однако чувство, пробужденное в ней мужественной красотой и страстью юного варвара, совсем не похоже на ненависть. Испытывая дотоле неведомую ей истому и трепет, Саламбо принимает пробуждающуюся любовь за мистическое влечение к богу войны Молоху, принявшему облик Мато, который впервые предстал перед девушкой с прекрасным лицом, обагренным кровью. Осложнено, преображено религией и чувство Мато. В противоположность юной жрице, он, не однажды познавший любовь, охвачен всепоглощающей страстью к Саламбо, но отказывается от физического обладания ею. Опьяненный мистическим экстазом, Мато принимает девушку за саму богиню Танит, полонившую его неземной красотой.