Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Реализм - Английская литература - Чарльз Диккенс

Чарльз Диккенс
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Проведение бизнес тренингов, тренинги по ресторанному бизнесу онлайн.

Произведения Диккенса имели успех у всех слоев английского общества. И это не было случайностью. Он писал о том, что хорошо известно каждому: о семейной жизни, о сварливых женах, о картеж­никах и должниках, об угнетателях детей, о хитрых и ловких вдовушках, заманивающих в свои сети легковерных мужчин. Сила его воздействия на читателя была сродни влиянию актерской игры на публику (а Диккенс продолжал участвовать в любительских спектаклях всю жизнь). Публичные чтения Диккенса составляли часть его творческой лаборатории художника. Они служили ему средством общения со своим будущим читателем, проверки жизненности его идей, созданных им образов.

Более других своих современников Диккенс был выразителем совести нации, того, что он любил, чему поклонялся, во что верил и что ненавидел; писателем, произведения «которого невозможно было читать без горячей симпатии и заинтересованности». Таким вошел Диккенс в большую литературу.

Журналистская карьера очень помогла Диккенсу в очерках и на­бросках, эскизах и зарисовках с натуры подойти к созданию своего художественного мира. Первое произведение Диккенса «Очерки Боза» (1833—1836) было своеобразной прелюдией к его романному творче­ству. Жанр очерка позволил ему передать свои впечатления от виден­ного в контрастных по характеру эпизодах, воспроизводящих жизнь Лондона. Они очень разнообразны и рисуют быт и нравы британской столицы. Никакого общего сюжетного стержня в них нет, кроме, пожалуй, самого облика Лондона. Шутливость заложена в названии произведения. Боз — детское шутливое прозвище Чарлза, которое потом перешло к его сыну.

«Посмертные записки Пиквикского клуба» (1837) — роман, хотя он и построен на материалах бытописательного очерка. Вначале Дик­кенс должен был сделать подписи к рисункам знаменитого художника Роберта Сеймура. Однако он убедил издателей обратить внимание на его собственный замысел, связанный с характером мистера Пиквика. Как он признавался позднее, «Посмертные записки Пиквикского клуба» были задуманы им для того, чтобы ввести забавные характеры и ситуации. «Не было определенной сюжетной основы, ориентирован­ной на имеющиеся наброски; сама механика клуба, также выдуманная для придания сюжету стройности, постепенно исчезала по мере того, как воплощался творческий замысел». Произведение было начато как свободная импровизация. Сэмюэль Пиквик — глава клуба и инициатор путешествия — име­ет слугу Сэмюэля Уэллера — расторопного и практичного лондонского кокни. Сэм Уэллер —это своеобразное дополнение к донкихотствую­щему хозяину. Импровизация больше не нужна была Диккенсу — по­явилось убедительное противопоставление идеального мира, воплощенного в Пиквике и его друзьях (постоянно влюбленном Тай­мене, поэтически настроенном Снодграссе, «спортсмене» Уинкле), и мира реального, действительного, который представлял Сэм Уэллер, определенным образом подготавливающий своего хозяина к восприя­тию всего неизвестного и заслуживающего внимания. Темные стороны действительности вторгались в комическую сти­хию романа вставными новеллами — «Возвращение с каторги», «Рас­сказ актера». Но чем темнее тень, тем ярче свет. «Записки Пиквикского клуба» — каскад комических ситуаций, в которые попадают незадач­ливые пиквикисты, совершенно лишенные практического опыта.

Этот каскад — безудержный, непрерывный, неиссякаемый, каждый раз неожиданный — характерен для жизнеутверждающей книги Диккенса, И хотя здесь возникают становящиеся от книги к книге более злове­щими фигуры знаменитых крючкотворцев Додсона и Фогга, грустные мотивы и критические интонации (выборы в Итонсуэлле, Пиквик в тюрьме за нарушение обещания жениться) буквально тонут в потоке забавных эпизодов и веселых приключений.

Диккенс — блестящий стилист, использующий богатейшие воз­можности английского языка для создания почти сказочной атмосферы безмятежного и безоблачного существования, где все плохое и злое исчезает, как по мановению волшебной палочки, истина и справедли­вость торжествуют, зло наказано, препятствия на пути к счастью уничтожаются.

Болтливость Джингля, алогичность и беспорядочность его моно­логической речи передаются своеобразными синтаксическими конст рукциями без управления: «Что вы! Займитесь собаками — прекрасные животные — умные твари — был у меня один пес — пойнтер — уди­вительное чутье — однажды вышли на охоту — огороженное место — свистнул — собака ни с места — снова свистнул — Понто — ни с места: как вкопанная — зову — Понто! Понто! не двигается — собака приросла к месту — уставилась на забор — взглянул и я — вижу объявление: «Сторожу приказано убивать собак, проникших за эту ограду», —не пошла —изумительный пес, редкий был пес —весьма!»

Каждой главе «Записок Пиквикского клуба» предпослано краткое ее изложение. Из этих конспективных пересказов можно составить сценарий, макет всей книги, но ни один из них не может передать многообразия интонаций повествовательной линии, различных по характеру описаний — от мягкой иронии до колючей, хотя и не злой сатиры, как, например, в сцене выборов: «Речи обоих кандидатов, хотя и отличались одна от другой, во всех прочих отношениях воздавали цветистую дань заслугам и высоким достоинствам итонсуэллских избирателей... Физкин выразил готов­ность делать все, что от него потребуют; Сламки —твердое намерение не делать ничего, о чем бы его ни просили.