Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Век гуманизма

19 век - Век гуманизма
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Во Франции же в эту пору, напротив, романтическое движение, хотя и достаточно значительное в своих истоках, но разрозненное и не оформленное организационно, именно в 20-х годах консолидирует силы, становится школой, разрабатывает свою эстетическую программу, выдвигает но­вые имена крупнейших поэтов и писателей —Ламартина, Виньи, Гюго. Одновременно в тесной связи с мощным романтическим дви­жением и параллельно ему в борьбе с общим литературным противни­ком— поздним классицизмом, складывается новое литературное направление.

Эта новая молодая литературная Франция, в которую вот-вот вступит Ж. Санд, а затем Флобер, быстро отвоевывает своей нацио­нальной литературе былой авторитет. Правда, при всем возрожденном с 30-х годов величии своей литературы Франция теперь не диктует, как прежде, литературные нормы и моды Европе. И вместе с тем по многообразию творческих индивидуальностей, литературно-эстетиче­ских школ, а порой и по глубине художественных прозрений и теоретических позиций французской литературе того времени принад­лежит роль лидера в Центрально-Европейском регионе.

И пожалуй, основными факторами, определявшими столь мощный расцвет лите­ратуры Франции с начала 30-х годов, явились глубокая органичная связь ее рождающейся реалистической эстетики с художественной практикой романтизма, а также то, что значительный и яркий поздний этап французского романтизма (Ж. Санд и зрелый Гюго преимущест­венно) приходится на пору расцвета реализма. Это последнее обсто­ятельство не могло не привести к взаимным плодотворным как пря­мым, так и косвенным контактам писателей обоих направлений.

В других европейских странах в связи с национальным своеобра­зием каждой отдельной литературы процесс смены романтизма реа­лизмом проходил в различных хронологических рамках, и тем не менее рубеж начала 30-х годов в большей или меньшей степени определял себя почти в каждой национальной литературе.

Литература Англии той поры среди других крупнейших националь­ных литератур Европы в своем общем развитии идет от романтизма к реализму. После Озерной школы, Байрона и Шелли общественная жизнь Англии к началу 30-х годов выдвигает Диккенса и почти одновременно с ним Теккерея, писателей, по масштабу своего творче­ства, по степени таланта стоящих рядом со своими крупнейшими современниками в европейской литературе по ту сторону Ла-Манша.

Творчество романтиков повсеместно подвергается порой весьма резкой и с точки зрения конкретно-исторического значения роман­тизма несправедливой критике. В то же время опять-таки в конкрет­но-историческом контексте процесса общего поступательного развития искусства это отрицание романтизма было неизбежно и плодотворно. Именно потому и могло получиться, что такой выдаю­щийся художник, человек глубоко эрудированный и образованный, как Теккерей, «не понял» ни Вальтера Скотта, ни поэтов Озерной школы, ни Байрона.

Еще парадоксальнее в этом смысле сложилась ситуация в Германии, где среди наиболее значительных ниспроверга­телей романтизма выступили такие крупнейшие авторитеты, как Ге­гель, Бюхнер, а также Гейне, раннее творчество которого вписало одну из самых ярких страниц в историю романтизма. Этот «романтик-рас­стрига», как очень метко назвал его Т. Готье, в своем блестящем литературно-критическом памфлете «Романтическая школа» (1833— 1836) тоже «не понял» значения творчества своих предшественников — иенцев. Во Франции эта эстетическая конфронтация получила не­сколько приглушенное выражение, и обозначилась она значительно позже, нежели в Англии и Германии, романтизм сохранил здесь свою эстетическую значимость по крайней мере на два ближайших за 1830 годом десятилетия.

В целом же этот заметный и существенный перелом в духовной жизни Европы, отразившийся не только в литературе и искусстве, был связан с развитием нового этапа буржуазно-капиталистического укла­да. Нужды бурно развивающейся промышленности требовали точных знаний материального мира и соответственно развития естественных наук. Напряженные философско-эстетические искания романтиков, их теоретические абстракции ни в какой мере не могли содействовать выполнению этих задач. Дух новой идеологической атмосферы начи­нает теперь определяться философией позитивизма, философией «по­ложительных знаний», как тогда говорили. Концепции позитивизма отнюдь не исчерпывали философскую базу реализма.