Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Типы художественного сознания в 19 веке

Типы художественного сознания в 19 веке
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Сейчас индивид утратил свою независимость и автономию, а XIX в. стонал под тяжестью этого разросшегося дитяти-индивида. Теперь он порабощен действительностью и обществом. Сознание заперто внутри его и не способно к диалогу. Нарушен принцип интимности человека, его существования, его мышления. Иное время, пространство, мир. Романтизм как «искусство удивлять нас приятным образом» как бы опустился на дно культурной памяти человека, но, как потонувший колокол, все еще продолжает звучать. XIX в. был заряжен энергией личности, XX — сражен ее бездуховностью.

В 1812 г. Байрон сказал Каролине Лэм: «Ваше сердце, бедная Каро, подобно маленькому вулкану, извергающему лаву в жилы». Романтики много знали о себе, о своих любимых. Позднее свое представление о Байроне леди Каролина Лэм выразит в романе «Гленарван». Читатель уже будет готов к восприятию другого облика поэта-бунтаря и роман­тического мятежника, именно благодаря очень хорошо найденной Байроном романтической метафоре, которая может быть отнесена и к нему самому.

Сближение мира человеческих чувств с миром природы помогала романтическому герою ощутить себя частью большого универсума, чувствовать себя свободным и значительным. Одновременно автор романтического произведения, познавая своего героя, постигал тайны человеческой психологии через знакомые образы природы. Прибли­жение к природе усиливает простоту, естественность словесного вы­ражения.

Слово в романтизме представляет собой демаркационную линию между миром творческого воображения и миром реальным, оно пре­дупреждает о возможном вторжении действительности и приостанов­лении полета фантазии. Слово, согретое творческой энергией и энтузиазмом автора, передает его тепло и энергию читателю, приглашая его к сопереживанию, к совместным действиям. Вот почему так часто в романтической поэзии местоимение «я» заменяется местоимением «мы». Риторическое слово мало способствовало объединению.

Напри­мер, романтическое поэтическое слово стимулирует объединение, же­лание сопоставлять, сравнивать, подчеркивать личностное, а также национальное. Но, романтик-путешественник, он гражданин мира, для которого вся планета —сосредоточие мысли, тайны, процесса творе­ния. Движение, окрашенное и обновленное любознательностью энту­зиаста, восхищающегося красотами и тайнами природы, рождает неприятие косности и застывших форм.

Романтизм импульсивен, он возникает то в одном, то в другом регионе, никогда не затихая и не сходя со сцены жизни. Он подкрепляется желанием индивида заглянуть в бездну души, открыть зыбкость страстей и передать эту взволнован­ность и растревоженность родственной душе. Романтики находят себе духовно близких людей, разделяющих их тревоги, восторги и смятен­ность. Неудовлетворенность собой, томление по неясному идеалу отличают романтический тип от последующих типов художественного сознания. Символика, метафорика, эмблематика романтического ху­дожественного сознания на первый взгляд просты и естественны, но они полны тайного смысла, они многозначны, например, романтиче­ские образы розы, соловья, ветра и облака.

Они одинаково живы в сознании и реальности, в человеке и природе. Они могут обрести другой смысл, если помещены в иной контекст: именно чужой контекст помогает романтическому произведению жить по законам живого существа. В художественном сознании запечатлен облик эпохи с ее историческими фигурами и потребностями, стилем жизни, образом мыслей. Но одновременно слово, вырвавшись из-под власти автора, направившись к реальности, снова возвращается к своему создателю, иногда, правда, побывав в чужих краях и странах. Слово переводное при знакомстве с инонациональной литературой требует одновременно и трансформации мышления. Романтическое видение рассчитано на смешение жанров, но иное, чем в предшествующие эпохи.

Изменяется характер их проявления в культуре в целом. Таковы оды и баллады, эссе, да и сам жанр романа. Фрагментарность мышления, склонность к изображению руин, осколков, разрозненных частей не создает ощу­щения хаоса. Напротив, все говорит о продолжении, о незавершен­ности, о незаконченности, а, следовательно, о разомкнутости системы.

Смешение жанров, как поэтических, так и прозаических, важно в раскрепощении сознания и в освобождении его от условностей, от обязательных нормативных приемов и правил. Смешение приветству­ется романтиками, ибо в их искусстве господствует синтез, сплав различных методов познания мира, различных способов открытия истины и красоты. Всякий литературный мир есть упорядоченный и в определенной степени предсказуемый и гармоничный. В романтиче­ском сознании гармония выглядывает из хаоса, процесс закрывает завершение и итоги, свидетельствует о торжестве бесконечного над конечным, свободы над несвободой.

Романтический тип сознания универсален — он отражает эпоху, но, вместе с тем, он в высшей степени национален, индивидуалистичен и субъективен, неповторим и оригинален. Можно говорить о немецком романтическом сознании, английском, французском, но можно представить себе и скандинав­ское, славянское, восточное. В эпоху романтизма складывается не просто эстетика и философия романтической направленности, скла­дываются школы и типологические общности, между которыми существуют связи и взаимоотношения, иногда контактные, иногда опосредованные. Именно эти межлитературные общности помогают выявить специфические особенности нахождения и функционирова­ния компонентов художественного сознания, направленного на пости­жение сути, характера, лика эпохи, ее составляющих, ее доминанты. В эпоху романтизма рождаются сравнительное литературоведение и по­нятие «мировая литература», сравнительное языкознание и литератур­но обрабатывается национальный фольклор наряду с фольклором других стран.