Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Типы художественного сознания в 19 веке

Типы художественного сознания в 19 веке
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Причем нелитературные факторы могут создавать более или менее благоприятную ситуацию для развития литературы, культуры, расширять национальные горизонты. Переход к читателю, с которым можно беседовать и советоваться на равных, происходит и в Западной Европе, и в Восточной. Радикальное изме­нение в отношении к жанрам в эпоху романтизма приводит к размы­ванию жанровых границ и перегородок. В прозу часто вторгается поэзия, явно эпатируя своим вторжением («Путевые картины» Гейне, «Люцинда» Ф. Шлегеля, «Генрих фон Офтердинген» Новалиса), поэмы Эленшлегера.

Важно подчеркнуть, что отношение романтиков к Библии как художественному произведению и предмету пристального прочтения скажется на широком использовании библейских мотивов, сюжетов, образов не в виде аллюзий, а в виде органичных художественных открытий. Романтики видят в Библии отличную и доступную иллюст­рацию к тем гигантским переменам и катаклизмам, свидетелями которых они явились. А главное, они стали беспокоиться за душу человека в условиях разрыва с нравственной моральной стороной личностного развития и совершенствования. «Еврейские мелодии» Байрона, его мистерии «Каин» и «Небо и земля» во многом объясня­ются исключительным влиянием на романтиков Мильтона, его «По­терянного рая».

Но еще более завуалированным и опосредованным выглядит традиция Мильтона у Колриджа в его «Кристабели». Фанта­зия и воображение существенно расширили границы реального мира, уместившегося в сознании. С помощью воображения, этого особого свойства разума, можно манипулировать временем и пространством. «Единая цепь бытия» требует, от человека ответственности за содеянное зло против природы, Антропологизация литературы вызвала потреб­ность различать зло, какой бы облик оно ни принимало, какими бы удивительными соблазнами ни манило.

Свобода и многозначность слова привела к полифоничности, вольности трактовки. Знакомое перестало быть знакомым, «прелесть новизны» захватила бездну души. Гегель считал, что «мир души» торжествовал над «внешним миром». Это случилось благодаря многозначности слова, полифонии звучания уже приевшихся тем и мотивов. Муки совести материализовались в емких образах Жизнь-и-в Смерти, в многочисленных невидимых спут­никах-духах, в мертвом альбатросе, висящем на шее вместо креста.

Странствия Штернбальда (в одноименном романе Л. Тика), эскиз­но представленные, незаконченные, продолжаются в его сознании, которое бесконечно. Путешествие Генриха фон Офтердингена в по­исках голубого цветка фрагментарно представляет работу поэтического сознания, перевоплощающего абстрактный многозначный образ в различные объективизированные, опредмеченные образы, составляю­щие путь совершенствования поэта. Неслучайно романтики разбудили творческую фантазию импрессионистов и символистов. Они раскре­постили воображение, выпустили фантазию, активизировали духовную деятельность человека.

Воображение творит заново, оно конструирует мир, более совершенный и гармоничный, освобождает человека из плена ограничений, физических и духовных недугов. Английская лирическая поэзия в лице поэтов Озерной школы Вордсворта и Колриджа (не говорим о Саути, который хотя и принадлежал к этой школе, был превосходным прозаиком и плохим поэтом), преподнесла европейскому литературному процессу удивительные новации в интер­претации и воссоздании художественной реальности. Создание непос­редственности видения реальности не обязательно приходит сразу при созерцании предмета, пейзажа, человека, явления.

Напротив, острота, всеохватность и новизна видения возникает в полном одиночестве, спустя некоторое время. Работа воображения начинается с осознанной необходимости увидеть заново давно виденное, запечатленное в памяти (как, например, в произведениях Колриджа «В беседке», в «Тинтернском аббатстве» Вордсворта). Развитие поэзии в XVIII в. в Англии шло от аллегорической к символической образности. Романтики стреми­лись проникнуть в суть природы вещей.

Они внешне как будто отдают предпочтение символу, как наиболее аутентичному и экспрессивному виду образного языка. Однако, если принять во внимание тщательно разработанную Колриджем теорию фантазии и воображения, соотнести ее с его поэтической практикой, то окажется, что европейский роман­тизм предлагает не символы, но аллегорические структуры. Натурализм английского романтизма обусловлен не только локализованностью места действия, историческим фактом собственного существования всегда, обычно постоянно, но и утверждением Вордсворта в предис­ловии к «Лирическим балладам», что «поэт считает человека и природу адаптированными друг к другу, а человеческое сознание естественно, является зеркалом, отражающим самые прекрасные и интересные свойства природы».

При воспроизведении творческого акта, возвра­щающего читателя к местам, вдохновившим поэта на написание стихов, Вордсворт искусно использует внутренний слой видения, помогающий независимо от воли автора перейти из состояния полного и безмятежного покоя к состоянию напряженного ожидания, драма­тизма. Положение одинокого поэта, находящегося в состоянии размышления над виденным и поразившим его несколько лет назад, может вызвать образ, осевший в глубине сознания, «внутреннюю музыку человечества», как Вордсворт называл эти поднявшиеся на поверхность сознания романтические видения.