Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Типы художественного сознания в 19 веке

Типы художественного сознания в 19 веке
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Аналогичные мотивы возникают в творчестве Ламартина, поэта, отнюдь не связанного с английскими романтиками, в его элегиях «Одиночество», «Озеро». По-видимому, речь идет о спонтанно возникающих сходных явлениях, которые появляются в пределах одного литературного стиля или направления, находящегося внутри романо-германского региона. Можно также предположить, что трансформация лирических жанров, так бурно протекавшая в различных национальных вариантах роман­тизма, могла на каком-то уровне привести в движение межлитератур­ные связи, создавая интерпоэтическое целое.

Таким образом отдельное романтическое произведение перестает существовать в собственном родном культурном контексте, начинает вырываться из него и вступать в контакт с аналогичными родственными явлениями в других литературах, даже разделенных языковой общно­стью. Европейский центризм, способность группировать вокруг еди­ного ядра типологические близкие художественные фигуры, тропы, аллегории, метафоры иногда превращается в сугубо замкнутую и чрезвычайно неприступную систему, мешающую межлитературным общностям. Причем в европейском романтизме из-за чрезвычайно неравномерного развития разных культурных регионов за пределами ядра остаются литературы, формально входящие в романо-германский регион, как, например, испанская или итальянская. Но в первом случае существенным препятствием на пути преодоления национальных гра­ниц и приобщения к центру являются сильные традиции восточной культуры, оказавшие значительное влияние на национальный характер. Впрочем, можно предположить, что ориентальные мотивы в творчестве романтиков появились двумя путями — прямо и опосредованно.

Не­случайно Восток для романтиков — это и Испания, и Греция, и Мальта. Таким образом, само понятие «Восток» расширяется, проникая в совершенные литературные традиции, образуя довольно оригиналь­ные межлитературные связи. В романтизме произведение строится как внешнее здание внутренней формы, с известным произволом строя­щего «я», а индивидуальность творческая, противопоставленная миру и одновременно ищущая с ним сближения за счет расширения «прав и границ реальности» в мире воображения, становится также ведущим центростремительным фактором, организующим межлитературные об­щности. Та внутренняя форма, которая является базисом романтиче­ского здания, имеет тенденцию как магнит притягивать все необходимые элементы, будь то жанровые или стилистические, то, что делает романтическое произведение оригинальным произведением искусства.

Тип художественного сознания во второй половине XIX в. суще­ственно отличается от романтического. Действительная реальность и художественная вступают в новые отношения, герой утрачивает геро­ические черты и масштабы, он все больше напоминает человека толпы, обыкновенное, ничем не примечательное существо, которое можно встретить на улице. На художественное сознание по-прежнему влияют естественные науки и философия. Движение к истине происходит и в категориях красоты, и в категориях ужасного и безобразного. Вторжение действительности влечет за собой углубление возможностей типизации характеров и наполнения их социальным содержанием. Общественные нации развивают жанр романа, как наиболее оператив­ный и актуальный жанр для отражения глубинных процессов, проис­ходящих в обществе и человеке. Неслучайно именно во Франции, Англии, России роман приобретает канонический классический ха­рактер.

Любая литература начинает, в конце концов, не замечать собствен­ных характеристик, ей непременно нужен освежающий взгляд извне, устойчивый интерес, который поможет открыть потаенные возможно­сти в собственной культуре и омолодить общественное сознание.

Так, знакомство с романами И.С. Тургенева в Америке привело к чрезвычайному оживлению национального процесса, в котором инте­рес к чужому роману породил внимание к собственному.

Заряженный магнетической энергией романтизма, в свою очередь и реальный мир XIX в., поражающий своей мощью Бальзака и Стендаля, Мериме и Диккенса, начинает медленно утрачивать свои силы, что сказывается на подчеркнутом интересе к внутреннему миру лич­ности, более защищенному от внешних бурь и катаклизмов, а также обновлению нравственно-этических норм, поддерживаемых религией.

Религия после открытий Дарвина, пережив определенный удар и потрясение, не имеет той консолидирующей и направляющей силы, которую имела в начале столетия. Она тоже сосредоточена на собст­венных внутренних задачах, больше занимаясь поисками обновления и обогащения, чем спасением души отдельной личности.

Переводы иностранных произведений становятся приметой време­ни. Томас Карлейль пишет «Жизнь Шиллера», переводит гётевского «Мейстера», пишет объемную биографию Фридриха Великого. После особого и пристального интереса к собственно английским делам — чартизму, концепции героического и сильной личности он издает письма и речи Оливера Кромвеля. Огюст Конт, разделявший суждение Сен-Симона о том, что сознание и политические институты развива­ются в тесной взаимосвязи, пришел к осознанию необходимости приспособления и реорганизации общества в соответствии с новыми запросами интеллекта.