Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Озерная школа - Вордсворт, Колридж, Саути

Озерная школа - Вордсворт, Колридж, Саути
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Поэт как бы во сне, интуитивно создает себе особый мир, в котором, в отличие от «Старого морехода» и «Кристабели», одиночество человека явно героизировано. Фантастические видения, очевидно, возникавшие в сознании Колриджа под влиянием наркоти­ков, которые он принимал, чтобы уменьшить невралгические боли, мучившие его с детства, существенно отличаются от страшных в своей натуралистичности сцен «Сказания о старом мореходе». Известная искусственность и надуманность поэтических нагромождений подчер­кивают сложность и прихотливость поэтического видения мира.

В 20-е годы Колридж отходит от художественного творчества, больше занимается размышлениями о религии, ценности религиозной этики. В «Философских лекциях» 1818—1819 гг., прочитанных в Лондоне на Стрэнде для большой и разнообразной аудитории, поэт, пытаясь создать собственную философию, причудливо сочетает анг­лийскую философскую традицию с неоплатонизмом.

В «Литературной биографии» (1815—1817) Колридж аргументиро­ванно, увлекательно сформулировал свои литературные вкусы, объяс­нил интерес романтиков к Шекспиру и поэтам английского Возрождения, систематизировал эстетические воззрения английского романтизма на разных его этапах. «Литературную биографию» можно считать блестящим образцом английской романтической эссеистики, где поставлены теоретические проблемы воображения, поэтического творчества, назначения поэта и характера современной поэзии, отли­чия научного и художественного познания.

Определенное место во взглядах Колриджа занимала философия Хартли, Беркли, Берка, Гоббса и Локка. Поскольку теоретические высказывания Колриджа осно­вываются на его богатейшем поэтическом опыте и фактически завершают его, в известной степени объясняют его успехи и неудачи как поэта, они имеют большое значение для выявления его творческой эволюции.

Первые наброски его самостоятельных, достаточно зрелых фило­софских размышлений относятся к последнему десятилетию XVIII в., когда он после путешествия в Германию становится ревностным поклонником немецкой философии. Придерживаясь кантовских по­нятий «рассудок» (это способность суждения согласно ощущению) и «разум» (способность принципов), Колридж особо выделяет практи­ческий разум (влияние английской эмпирической философии), который, по его словам, является разумом в полном смысле слова. В отличие от Канта он принижает роль теоретического разума, который называет лишь «проблеском разума в рассудке». В философских лекциях 1818—1819 гг. Колридж квалифицирует разум как орган сверхчувственного. Значи­тельное место в философской и эстетической системе Колриджа принадлежит воображению. В разработке этого вопроса также ощуща­ется связь взглядов Колриджа с философией Канта, а одновременно и полемика с ней. Вслед за немецким философом-идеалистом Колридж полагал, что воображение обогащает знания.

Колриджевская теория воображения стала основой литературной критики эпохи раннего романтизма. Так, например, В. Скотт в своих статьях, посвященных творчеству М. Шелли, в частности, ее «Франкенштейну», использует почти всю терминологию Колриджа. В теории воображения у Колриджа содержится много оригинального, но есть и заимствованное, особенно у Канта и Шеллинга.

Различия между абсолютной реальностью и практическим разумом заставили Колриджа признать за индивидуальностью внутреннюю мудрость, духовное видение и осуществить неограниченные возмож­ности интеллекта. Однако система Колриджа была сложной и проти­воречивой. Поэт и философ, Колридж отличался широтой кругозора, завидной эрудицией, глубокими познаниями в области современной ему поэзии и культуре. Поездка в Германию имела для него особый смысл. Он познакомился с немецкими философами, учениями которых серьезно занимался и в последующие годы. Колридж был увлечен идеей перевода «Фауста» и в течение ряда лет работал над ним. Но эта поездка вызвала у Колриджа обострение национального самосознания, способствовала концентрации интересов на английской средневековой поэзии, явле­ниях предромантизма с его готическими элементами и насмешливо-скептическими интонациями в отношении иррационального. Та строгая почтительность, которую проявлял Колридж к религии, рели­гиозной этике и морали, несомненно была навеяна немецкими впе­чатлениями. Колридж утверждал себя истинным защитником церкви и предлагал кардинальное средство для борьбы с общественным злом, заключающееся в духовном братстве людей, придерживающихся одних религиозных верований.

В последние годы своей жизни Колридж считал религию основой человеческого существования. «Я хотел бы, писал Колридж, — соединить моральной связью естественную исто­рию с политической, или, другими словами, — сделать историю научной, а науку исторической, — взять у истории ее сущность, а у науки — фатализм».

Поэзия Колриджа синкретична в своей основе, ибо она объединяет музыкальные, словесные и живописные возможности передачи чувств, настроения, состояния души человека. Она материальна в самом широком смысле этого слова, ибо она способствовала пробуждению ощущений, эмоций, «приводила в движение всю душу человека, взаимоподчиняя все способности в соответствии с их относительными преимуществами и достоинствами».

Разнообразна метрика стихов Колриджа: здесь встречаются четве­ростишия, пяти- и шестистрочные строфы, белый стих, гекзаметр и частая смена слогов в строке, перебои метра и ритма, размеры клас­сической древности, метрика песенной баллады, доггерела (раёшника).

Богатство и яркость красок, удивительная верность в выборе цве­товой гаммы, необходимой музыкальной фразировки, смелый экспе­римент в смешении старинных классицистеких образцов с песенно-балладными формами свидетельствует об оригинальности и дерзости таланта Колриджа, о его одаренности стихотворца, осущест­вившего реформу поэтического языка и стихосложения. Поэтическое мастерство Колриджа было высоко оценено его современниками. В. Скотт, часто цитировавший Колриджа, особенно его «Кристабель», назвал его великим поэтом. «Его стихи о любви, — отмечал В. Скотт, — среди самых прекрасных, написанных на английском языке».