Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Шарлота Бронте

Шарлота Бронте
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




В структуру романа автор включает те проблемы, которые привлекали внимание общественно­сти, отражались так или иначе в парламентских дебатах, газетной и журнальной полемике. Важнейшей из них была тема экспансии Великобритании, осознание себя как великой колониальной державы, жажда реализации дальнейших планов, непоколебимая вера в правиль­ность и благородство собственной миссии. Актуальнейшие темы обвели в романе органическую художественную форму. Шарлотта Бронте была верна исторической правде.

Неизгладимое впечатление производит священник Сент-Джон при самом первом появлении: высокий, стройный, с безукоризненно пра­вильными чертами, прямым классическим носом. Его высокий лоб был белым «как слоновая кость», а довершали портрет синие глаза с темными ресницами и вьющиеся светлые волосы. Под пером автора как бы ожил знаменитый Грандисон, кумир Татьяны Лариной, некий символ нации. Специально подчеркивается, что редко встретишь «английское лицо, столь близкое к античным образцам». Шарлотта Бронте дает ему и символическое имя, вызывающее в памяти неисто­вого Иоанна Крестителя. Однако постепенно за безупречно красивой внешностью Джейн Эйр начала видеть иное —неподвижность облика, напоминающего статую. А в линии лба и губ улавливалось что-то «неистовое, исступленное» и даже «беспощадное». Будучи священни­ком, христианином, он тем не менее не обладал необходимой душевной ясностью и внутренним спокойствием. Автор лишает его очень цен­ного, с ее точки зрения, качества—умения наслаждаться природой. Он не бродил по вересковым пустошам ради царившей там целительной тишины, не восхищался их мирной прелестью. Поразительное впе­чатление производили и его проповеди, в которых не было мягкости человеколюбия. Предпочиталось — избранничество, предопределен­ность, обреченность. И каждый раз это звучало «как приговор судьбы». Его красноречие рождалось из глубин, в которых таились «неутолимые желания и беспокойные стремления».

Первый уровень изображения—внешний, зрительный. Нераз­рывно с ним сплетаясь, возникает второй, внутренний, психологиче­ский, более глубокий.

Сент-Джон, хороший человек, прекрасный брат, ревностный хри­стианин, решает стать миссионером. Но пафос его действий и решений внутренне связан с глубинным неутолимым честолюбием, нежеланием быть погребенным в глуши, осознанием своего природного дарования и стремлением его реализовать во что бы то ни стало. Им руководит потаенная страсть «подняться выше, совершить больше других». Шар­лотта Бронте предвосхитила появление ницшеанских настроений, ее героем руководит яростное желание осуществить великие цели и достичь превосходства. Он отказывается от любви, брака, семейного счастья, он —«неумолим как смерть».

Сент-Джон обладал удивительной способностью создавать вокруг себя атмосферу холода, в которой трудно жить, мыслить. Образ был удивительно точно найден, и позже мы встретим его у Диккенса («Домби и сын»). Молчание его повергало человека в состояние тягостного рабства. В лице Джейн Эйр он увидел достойную помощ­ницу, способную разделить тяготы будущей миссии, ее собственные чувства, мысли были ему глубоко безразличны. Сделав предложение, он поразил натуру эмоциональную жестокостью и цинизмом, расчетом, в котором не было места любви. Но в лице этой маленькой женщины ему суждено было встретить яростный отпор, ставший прелюдией последующего нравственного поражения. Столкнулись и две полярно противоположные идеи, два отношения к вопросу о женской эманси­пации, которые довольно остро дискутировались в обществе того времени. В ответ на убедительный с точки зрения Сент-Джона тезис: «Вы созданы для труда, не для любви», — героиня яростно бросает: «Я презираю ваше представление о любви... Я презираю то лживое чувство, которое вы мне предлагаете!» Она отстаивает право свободно распо­ряжаться собственной судьбой и чувствами.

Таким образом, в вопросе женской эмансипации, ее эволюции в Англии был сделан прорыв, инициатором которого была дочь священ­ника Патрика Бронте из маленького городка Хоуорта.

Природа является проекцией человеческих чувств и характеров. «Миновав мягкую луговину, они пришли к утесам, охранявшим ущелье.

Вдали высились горы без покрова, трав и цветов, одетые вереском. Каменные глыбы создавали ощущение некоей мрачной пустыни». Именно здесь и произойдет решительное объяснение, в достойной декорации. И сам Сент-Джон напоминает героине каменную глыбу. В его судьбе прозвучал мотив национального превосходства, перешед­ший в одиночество и поражение в финале. Накануне отъезда он выбирает для чтения главу из Апокалипсиса и строки из Библии, где описывается видение «новой земли и нового неба». Библейские аллюзии, включаемые в художественную ткань романа, свидетельству­ют о глубинной связи личностных и государственных амбиций. В плане более глубоком декларативная приверженность религии сочета­лась с утилитарным представлением о Боге и стремлением подключить его к политике великой державы. Религиозность, переходящая в фа­натизм, вырастает в страшную опасность для человека, человечества и страны, что почувствовала Шарлотта Бронте еще в середине прошлого века.

Не случайно ее замечание, что Сент-Джон создан из того материала, из которого «природа создает христианских и языческих подвижни­ков». В данном случае оба понятия поставлены на один уровень, свидетельствующий о том, что автор не приемлет и ярко выраженной ортодоксальности как явления враждебного истинной вере и нравст­венности.

В финале все Риверсы оказываются родственниками, возникает мотив счастливого наследства и разрешения проблем. Услышав в ночи голос, призывающий ее, Джейн Эйр возвращается к потерявшему зрение Рочестеру и обретает счастье семейного очага. Неумолимый Сент-Джон отправляется в Индию, и героиня предвидит его скорую «скорбную кончину».

Два мужских центральных образа представляют собой антитезу (слепой, но обладающий внутренним зрением Рочестер, и зрячий «слепец» Сент-Джон).