Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Шарлота Бронте

Шарлота Бронте
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Шарлотте Бронте удалось постичь глубинные пласты националь­ного характера, показать эгоизм, жестокость, склонность к амбициям, использовать новые методы психологического анализа, которые лягут в основу реалистического письма и будут использованы в последующей эволюции романа.

Особую глубину повествованию придает философский стержень, гегелевская мысль о живом развитии идеи как тезис, антитезис и синтез, что определяет внутреннюю структуру. Каждый из трех центральных персонажей олицетворяет собой определенный жизненный путь, ко­торый соотносится так или иначе с нравственным идеалом, выдвига­емым автором.

У Шарлотты Бронте появился и новый художественный символ страны в целом. Ранее это был остров, от берегов которого отплывал и возвращался назад Робинзон Крузо. Остров занимает исключитель­ное место в путешествиях Гулливера, что позволяло Свифту демонст­рировать разные грани национального сознания. Новая трактовка возникает в той части романа, где, изможденная усталостью, голодом, человеческим равнодушием и чувством одиночества, Джейн Эйр бредет по пустынной местности, где болота заросли камышом и мохом и поднимается запах трав, сырости под мраком ночи. Домик, где она найдет приют и участие в собственной судьбе, будет носить символи­ческое название «Конец болот», там завершится путь блужданий и поисков. Но начнется в другом романе, герой которого скажет: «А места-то у нас болотистые!» Им будет Пип, душу которого терзали большие ожидания. Развивая тему поисков, Диккенс покажет иллю­зорность надежд на счастье, но, как и Шарлотта Бронте, подчеркнет, что его вера в людей, которые правят, — ничтожна, а которыми правят — беспредельна.

Удачно найденный образ болота как символа в романе современ­ного английского писателя Грэхэма Свифта (роман «Сырые низины») вырастет в точную метафору, вбирающую в себя массу реминисценций и аллюзий, передающую сложный образ страны.

За первым изданием «Джейн Эйр» быстро последовало второе. Не подозревая о внутрисемейной трагедии Теккерея, его сумасшедшей жене, Шарлотта Бронте посвящает издание автору «Ярмарки тщесла­вия», что вызвало толки, но для него она осталась «очень чистым, возвышенным и благородным человеком», в душе которого жило «великое, святое уважение к правде и справедливости». В Лондоне Шарлотта пожинает плоды собственной популярности. Она позирует знаменитому художнику, посещает званые обеды. Вместе с Анной едет в Национальную галерею, Академию художеств, Национальный музей, вращается в литературном мире.

Ощущение счастья обрывается довольно скоро. Встревоженная здоровьем младшей сестры, пытаясь спасти ее, она едет к морю, но все тщетно. Последние слова умирающей Анны были обращены к ней: «Мужайся, Шарлотта!» Возвращение в «долину теней», как она называла теперь Хоуорт, было мучительным.

Меня как будто больше нет: 
Смерть не страшна. 
Жизнь не мила, 
Она была мой день, мой свет, 
Я жизнь мою пережила.

Но, единственной из сестер, ей было дано испытать семейное счастье. Шарлотта четыре раза получала предложения руки и сердца. Каждый раз она отвечала отказом, не желая связывать себя узами, оставаться лишь женой священника, лишая себя права на самостоя­тельную мысль, свободу творчества. Но одно из них было принято, и в июне 1854 г. она вышла замуж за Артура Белла Николса, помощника ее отца. Брак был счастливым, но очень недолгим. Зная поэтическую натуру собственной жены, Артур Николе однажды пригласил ее на прогулку, желая показать ей удивительно красивый уголок знакомого пейзажа и не подозревая, конечно, о трагических последствиях. На обратном пути они попали под проливной дождь, Шарлотту бил озноб. Ослабленный простудой и первыми месяцами беременности организм привел к вспышке семейной болезни — туберкулеза, который и унес ее в могилу в 1855 г. В «долине теней» появился еще один надгробный камень, к которому совершают паломничество и по сей день люди разных национальностей, отдавая дань таланту автора неумирающей «Джейн Эйр».

Обращаясь к читателю на первых страницах романа «Ширли», Ш. Бронте обещает утрату иллюзий. В центре ее внимания на этот раз будет «нечто реальное, холодное, жесткое», «совершенное нероманти­ческое, как утро в понедельник». Произведение было опубликовано в 1849 г. Фоном его является хорошо знакомый Йоркшир, индустри­альный район, охваченный лудцитскими восстаниями. Социальная проблематика становится для писательницы особо важной и вполне закономерной: она соответствовала духу времени. После публикации Ш. Бронте получила восторженное письмо от Элизабет Гаскелл.

В романе была сделана попытка найти новые формы изображения жизни и человека на фоне исторических катаклизмов и потрясений. В этом плане ее плодотворное влияние на эволюцию жанра социаль­но-психологического романа в национальной литературе несомненно (Д. Элиот, Д. Мередит).

Очень живо нарисованы йоркширские характеры, чье поведение определено их социальным положением. Противоречив Роберт Мур, в душе которого доброта уживается с жестокостью и эгоизмом. И тем не менее он обладает безусловным обаянием. Сложен и психологиче­ски мотивирован образ центральной героини аристократки Ширли Килдар, напоминающей «пятнистого, быстрого, свирепого леопарда». Прототипом ее в некоторых чертах послужила родная своенравная сестра —Эмилия Бронте. Ширли —духовно одаренная, порывистая, благородная и в то же время хищная собственница — открыла появ­ление новых героинь в рамках викторианского романа. Она является антиподом милой, тихой, скромной девушки Каролины, племянницы пастора, влюбленной в Роберта Мура, тяжело пережившей свою от­вергнутую любовь, но в финале она обретает счастье, роман заверша­ется утопией, готовностью Роберта Мура к новой жизни, ставшего инициатором новых реформ, воплощением человечности и доброты по отношению к рабочим. Нравственное совершенство, по мнению Ш. Бронте, способно изменить мир к лучшему. Подобная программа была в духе времени.