Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Шарлота Бронте

Шарлота Бронте
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Мила и трогательна Полина де Бассомпьер, но внимание ее сосредоточено всецело на собственной личности и жизненном благополучии.

«Кто вы?» — такой вопрос будет задан Люси Сноу в стенах пансиона. Для читателя она —новая героиня в английской литературе. Если жизнь — битва, «то мне, верно, судьба сулила вести ее в одиночку». И, несмотря на трудные обстоятельства, она борется за права, зарабатывает на жизнь, сохраняет независимость, будучи убеж­денной, что удел женщины — не только семейный быт. Ее нелегкий труд учительницы приносит немало огорчений, но и дарит глубокое удовлетворение. В образе получили развитие те тенденции, которые наметились в раннем романе «Учитель». Условия жизни в пансионе вызывают в сознании строки английского поэта Ричарда Лавлейса (1618—1658):

Не в четырех стенах — тюрьма, 
Не в кандалах неволя.

(Пер. В. Орла)

Умное, талантливое и тонкое существо, каким является Люси Сноу, внутренне не приемлет законов окружающего бытия, ее душевные качества, представления о добре и зле, этике приходят к отрицанию существующей морали и нравственности. И образ приобретает траги­ческие черты.

Героиня «Городка» своим появлением в литературе откроет галерею сильных, волевых женщин, чьи идеи неадекватны общепринятым. Но подобный конфликт будет носить драматический характер.

Кульминацией романа является сцена в ночи, когда в парке Люси видит хозяйку пансиона — Бек, ее богатую родственницу-горбунью, священника и осознает, что ее лишат права на любовь, что участь самого дорогого человека предрешена.

Истинным хозяином положе­ния в этом мире являются деньги. Молодые, «очень порядочные люди» женятся на девушках из пансиона не только по любви, а значимость скромно одетой учительницы оценивается с точностью до цента. Ш. Бронте еще раз демонстрирует свое откровенное разочарование в идеальном образе «джентльмена».

Бальзаковская тема денег пронизывает весь роман. Именно деньги являются тайным механизмом общественного бытия, а личное благо­родство, душевная чистота стоят совсем недорого. Любовь, «закален­ная болью, сплавленная с чистой и прочной привязанностью, отчеканенная постоянством, подчинившаяся уму и его законам», ока­зывается поверженной в борьбе с Маммоной.

Лирические интонации предшествующих романов автора ослож­няются сатирической и драматически окрашенной стихией «Городка». Усиливается сомнение в религии как средстве разрешения обществен­ных проблем. Кульминационная сцена романа значительна и тем, что одна из фигур — священник. Тема религии звучит в романе почти постоянно и проявляется как символический фон действия: пансион построен на развалинах старого монастыря, в парке бродит привидение — монахиня, вызывает страх легенда об убитой и замурованной в камен­ное основание девушки — все эти моменты связаны в единый узел. Тема зловещего альянса церкви и власти, начатая в «Джейн Эйр», получила дальнейшее развитие. Реалистически верно Ш. Бронте под­черкнула антигуманность подобного союза.

В момент отчаяния, ощущая, что теряет любимого человека, Поля Эмануэля, героиня приходит в католический собор, что воспринима­ется как нарушение возмутительное, но ни одна из ветвей церкви не дает ей успокоения и не спасает от гибели любимого человека, ставшего жертвой преступного «альянса».

Тема «ярмарки тщеславия» является завершением композиционной рамки романа.

Здесь все продается и покупается, одни обогащаются, другие теряют последнюю надежду на счастье, а нравственное уродство, жадность, низкопоклонство, угодничество «правят бал». Беньяновская тема получает современное звучание.

В «Городке» ощутима мысль Теккерея о том, что современная эпоха неромантична, что все общество заражено духом Маммоны. Под несомненным влиянием глубокоуважаемого мэтра манера Ш. Бронте становится более реалистичной, она отказывается от свойственного ей ранее традиционно счастливого финала, не награждает Люси Сноу богатым наследством, счастливой судьбой и семейным счастьем. Од­нако отношение автора к национальной традиции не является одно­значным. Галерея жеманных, противоречивых в своих действиях и мыслях пансионерок является в определенной степени пародией на «приятных во всех отношениях», как сказал бы Гоголь, женских персонажей Остен и Берни, очень популярных романисток. Сцена на пакетботе, когда вульгарная горничная сочиняет письмо младшей сестре, намеревающейся вступить в «романтический, но безрассудный брак», причем душа и тело самой «моралистки», этой «грубой, крик­ливой, самодовольной и пошлой женщины, казались бесстыдными и несокрушимыми», являет собой иронически окрашенный парафраз знаменитого эпизода из романа Ричардсона «Памела», но здесь все наоборот.

Эстетика «ужасного», «страшного», столь свойственная «готическо­му роману», получает новую трактовку.

Парк при пансионе насыщен атмосферой призраков, внезапно появляющихся монахинь в белом, привидений, непонятных звуков. Но в отличие от «Монаха» Льюиса, где непостижимое является разнообразными формами вездесущего Зла, у Шарлотты Бронте дается реалистическая трактовка всем этим вполне разумно постижимым явлениям, порождению пороков общественного устройства, уродливого воспитания и духовно затхлой атмосферы «городка».

В финале одного из самых ярких и объективно значительных романов Диккенса — «Большие ожидания» — герои прощаются с друзьями и, взявшись за руки, уходят прочь от мрачных развалин. Но подобное завершение после «Городка» Ш. Бронте воспринимается уже как анахронизм.

Доминирующей метафорой в романе является почти никогда не утихающий ветер, переходящий в бурю, безумствующий шторм, не успокоившийся, пока «всю Атлантику не усеял обломками». Финал остается открытым, но тем не менее ясно, что в морской пучине погребен Поль. Две жизни дано было прожить Люси, одна из них завершилась, а вторая превращена в обломок крушения. И потому она предлагает самому читателю нарисовать картину встречи и счастливой долгой семейной жизни. Ее последнее слово обращено к чудовищно жестокому миру и к читателям: «Прощайте!»

Последний роман Шарлотты Бронте написан мастерски, рукой большого и талантливого художника, чей кругозор стал значительно шире, но в то же время усилилось скептическое отношение к духовному и социальному прогрессу человечества.