Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 19 века - Элизабет Гаскелл

Элизабет Гаскелл
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Олицетворением элегантного стиля всегда будет дорогая обувь от известных производителей.

Середина XIX в. в английской литературе поражает удивительным созвездием женских талантов, принесших с собой новые темы, образы, художественные находки и прозрения, «взорвавшие» существующие ранее представления о роли женщины в семье и общественной жизни, долге, морали. Им суждено было обновить литературный процесс не только внутри страны, но и в мире. Среди них—имя Элизабет Гаскелл.

Она родилась 29 сентября 1810 г. в Лондоне в семье священника Уильяма Стивенсона, сложившего с себя сан, что представляет собой явление редкое. Мать умерла через год после рождения дочери, которую взяли на воспитание родственники, жившие в Натсфорде, маленьком провинциальном, очень зеленом городке, образ которого неоднократно будет возникать в письмах и творчестве Элизабет Гас­келл. С детства она проявила глубокий интерес к литературе, и в круг ее чтения, конечно, входили Стерн, Ричардсон, Дефо, английские романтики.

В 1832 г. она вышла замуж за священника Уильяма Гаскелла и сразу переехала в Манчестер, промышленный тяжелый город, названный позже «гнусный Вавилон Великий». Будучи натурой яркой, необычай­но энергичной, доброй, Элизабет мгновенно включилась в жизнь личную и общественную. Воспитывала детей, держала хозяйство: корову, свиней, птицу, занималась филантропией, посещала больных и бедных прихожан, живших в трущобах, создавала необходимые условия для работы мужа и писала ему превосходные проповеди, имевшие у прихожан успех.

Состояние души молодой женщины нашло выражение в одном из ее писем. «Одно из моих "я", как мне кажется, настоящая христианка, другое из моих "я" — жена и мать... А потом у меня есть еще одно "я" с развитым вкусом к красоте... Как мне примирить все эти враждующие существа?»

Согласие было обретено на литературном поприще, которое совер­шенно неожиданно дало ей статус «возмутителя спокойствия».

Своеобразным предлогом к литературному творчеству послужила личная трагедия — умер единственный сын Элизабет, что ввергло ее в состояние непреходящей тоски и отчаяния. Зная о литературном даровании и пытаясь вывести жену из удручающей печали, муж предложил ей написать роман, каковым и стал роман «Мэри Бартон» (1848), насыщенный печальными реминисценциями (смерть сына Джона Бартона, убийство сына промышленника Карсона, сцена смерти Эстер, целующей медальон, единственную память о сыне). Элизабет Гаскелл, естественно, обратилась к миру страждущих, которых она очень хорошо знала, — к рабочим, беднякам, их детям и женам, живущим в вонючих трущобах, погибающим от тифа, холеры, голода. Однако и в их жизни была «глубина чувств и благородство». Трагиче­ские судьбы стали центром повествования, а фоном — «вонючий Манчестер», на «каменистой почве» (определение Шарлотты Бронте) и возникла одна из характернейших для времени и данной социальной среды трагедий. Неожиданно для себя Элизабет Гаскелл встала на точку зрения рабочих, сделав это как христианка в первую очередь, но не менее важным и сильным был в ней дар публициста, пожелавшего рассказать миру о запретном, о жестоком противостоянии рабочих и капиталистов, о конфликтах, сотрясающих Англию в 40-е годы, кри­зисе промышленности, массовой безработице, взрыве пролетарского негодования, той социально-политической проблематике, с которой женщины-писательницы еще не выходили на авансцену национальной литературы, и в этом плане она опередила многих талантливейших реалистов, в том числе и Диккенса.

Роман открывается лирической нотой. Зеленые луга, которые тянутся от Манчестера, назывались Покосы, скажет автор, напоминая о потерянном рае, патриархальной доброй Англии, которую сметет промышленный ад. Лица рабочих девушек, вышедших на традицион­ное гулянье, поражают некрасивостью черт, серым землистым оттен­ком кожи, свидетельствующей о плохом питании и постоянном переутомлении.

С первых страниц повествования ощущается тяга к контрастности, но иной, чем у романтиков: не противопоставление Добра и Зла, Красоты и Уродства, но свойственных реальной совре­менной жизни нищеты и богатства, труда и капитала, нравственности и порока, доброты и эгоизма.

Сюжет связан с историей рабочего, «чартиста», «коммуниста» Джона Бартона. (Коммунистические партии тогда не существовали, но так называли каждого, кто посмел выступить против частной собственности, в том числе и Элизабет Гаскелл, что ее потрясло.) Выбор героя был предопределен симпатией автора к рабочему классу, и в Манчестере это было вполне закономерное явление. Она хотела и назвать роман именем героя, что запретили сделать издатели.

В центре внимания — история одной судьбы. Джон Бартон про­шел суровую школу жизни. Умерла его жена, погиб от голода сын, ушла на панель красивая свояченица — Эстер. Постепенно происхо­дит духовное созревание рабочего, он вступает в профсоюзы и начинает борьбу за хартию, понимая, что дальше так жить нельзя. Рабочая масса признает в нем руководителя, вожака, облекает доверием, посылая в Лондон, в парламент для защиты их интересов. Однако, быстро разочаровавшись в мирном решении насущных проблем, герой пере­ходит к решительным действиям и убивает ненавистного Карсона, сына фабриканта, отстаивая тем самым интересы своего класса и восстанав­ливая справедливость.

В социально-психологическом романе есть и другая сюжетная линия — дочери Джона Мэри, хорошенькой, тщеславной модистки, которой кружит голову молодой Карсон, и ей приятно его внимание, оно будоражит сознание, вызывает мечты стать леди, быть богатой.