Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Французская Литература

Французская Литература
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Начало века по интенсивности творческих поисков, обилию группировок и новых программ, ломке традиционных форм и духу эксперимента можно назвать Ренессансом XX века. Характерный для национальных культур и литератур, этот процесс в высшей степени проявился во Франции. Молодость века предстает в созвездии талантов, родившихся здесь или избравших Париж в качестве Мекки искусств и родины почти всех новаторских проявлений. Элюар и Арагон, Утрилло и Таможенник Руссо, Стравинский и Дягилев, Пруст и Чаплин... Французская литература обнаруживает характерные для национальной классики внимание к душе человека и его Разуму, свободное развитие самых разных в эстетическом и мировоззренческом плане школ. Одни из них продолжили поиски натурализма и символизма; другие "преобразовали" декадентские тенденции в "игры" авангардистов; шумным успехом сопровождаются выступления дадаистов (Т. Тзара, Ф. Пикабия) и сюрреалистов (П. Реверди, Ф. Супо).

Одним из самых типичных поэтов нового времени был, по словам Аполлинера, "поэт пустыни, певец людей с голыми лицами" Пьер РЕВЕРДИ (1889-1960). С 1910 года, после переезда в Париж, он близок к окружению Пикассо - Аполлинера, творческой интеллигенции, желавшей выйти к новым художественным горизонтам. Поэтические опыты Реверди, изданные самодельно в сборниках "Стихотворения в прозе" (1915), "Шиферные кровли" (1918), "Уснувшая гитара" (1919), выразили как неприятие несправедливости, так и смятение, свойственное дадаистам и сюрреалистам. Однако формальные поиски Реверди не удовлетворили. Он покинул столицу и в глухой провинции неподалеку от монастыря бенедиктинцев создал стихи в прозе "Мяч на лету" (1928), "Стеклянные лужицы" (1929), стихотворные сборники "Белые камни" (1930), "Полный стакан" (1940) и своего рода поэтизированную автобиографию "Среди риска и опасностей" (1930). Наследие Реверди многогранно, оно широко использовано его многочисленными подражателями. Книги "Замаскированные жокеи" и "Лики" иллюстрировал А. Матисс.

Одна из центральных фигур предвоенного французского авангардизма - Блэз САНДРАР (Фредерик-Луи Созе, 1887- 1961). Путешественник, исколесивший полсвета, испробовавший немало профессий, Сандрар стал одним из лидеров кубизма ("Девятнадцать эластичных стихотворений"). Поэма Сандрара "Пасха в Нью-Йорке" (1912) перекликается с лирическим эпосом Аполлинера. Музой странствий вдохновлена "Проза транссибирского экспресса и маленькой Жанны Французской" {1913).

Имя Жана КОКТО (1889-1963) связано со многими жанрами и видами искусств: это - стихи, романы, драма, эссе, графика, киносценарии, кинорежиссура... Однако всегда он оставался поэтом: поэтом прозы, поэтом кино, поэтов театра... Первый поэтический вечер Кокто состоялся в театре "Фемина" в 1906 году (ему не было и семнадцати); его последняя поэма "Реквием" вышла в 1962 году, за год до смерти. Он начинал как дерзкий поэт авангарда, а закончил свой путь членом Французской Академии, "живым классиком". Широкую известность получили его сборники стихов и поэм "Словарь"(1922), "Церковное пение" (1923), "Опера" (1927). "Распятие" (1946).

"Легкомысленный принц"... "жонглер"... "акробат"... К этим аттестациям молодого Кокто примыкают и слова А. В. Луначарского: "Модный парижский петушок... представитель весьма утонченного гаменства..., он немножко "дада". Ему нравится выдумывать разные неожиданные приемы - словом, баловаться... Предваряя публикацию русского перевода романа Кокто "Тома-самозванец" (1923), посвященного первой мировой войне, Луначарский подчеркивал его полярность роману Барбюса "Огонь" как двух вариантов - "светского" и "солдатского" - отношения к войне, отмечал несомненный талант его автора, превосходного повествователя, и не сомневался в том, что знакомство с таким художником не только полезно, но и необходимо нашему читателю, так же как необходим ему Чарли Чаплин.

Кокто была близка русская культура. Известно, что он переводил Пушкина, посвятил ему стихотворение "Памяти Пушкина". Переписывался с Таировым, был в восторге от его "Федры", которую смотрел во время парижских гастролей Камерного театра. Через Дягилева был связан с русским балетом... Кокто был частым гостем на приемах в честь советских культурных делегаций.

Поэзия доминирует во всех театральных опытах Жана Кокто: и в пантомимах-гротесках кубистского периода "Парад" (1915), "Бык на крыше" (1923), "Свадьба на Эйфелевой башне" (1923), по которым ставились балеты (музыка Э. Сати, оформление Пикассо), и в реалистическом театре Кокто - в пьесах "Трудные родители" (1938), "Священные чудовища" (1940), "Пишущая машинка" (1941). Широко известны его адаптации античных сюжетов в трилогии "Антигона" (1922), "Орфей" (1927) и "Адская машина" (1934) о царе Эдипе. "Орфей" считается одной из самых парадоксальных пьес Кокто. В ней содержится своего рода ключ к сквозной проблематике творчества поэта: разлад Поэта с миром. Поэта растерзанного, но побеждающего. Кокто приходит к неутешительному выводу: мечта может победить, но лишь ценою жизни мечтателя; любовь может победить, но лишь ценою жизни любящего. Об этом и монодрама "Человеческий голос" (1930), из тех одноактных пьес-монологов в стихах или прозе, которые Кокто писал для актеров: для Эдит Пиаф, Жана Маре, Берт Бове.

Монодрама "Человеческий голос" была сыграна впервые актрисой Берт Бове на сцене театра "Комеди Франсез" 17 февраля 1930 года. Затем ее играли многие известные актрисы Франции. Записывали на пластинки, ставили в кино. Композитор Пуленк написал по мотивам пьесы оперу. Известен спектакль Белорусского телевидения. "Человеческий голос" - это трагедия; не трагедия вины, а трагедия рока. Для героев Кокто рок - это фатум, это то, что не зависит от людей. Роковая трагичность случившегося в монодраме приобретает великий трагедийный смысл: сильные страсти и чувства, которыми живет героиня, делают ее жертвой рока. Так всегда у Кокто: чем сильнее в герое живет поэтическое начало, тем он оказывается уязвимее в мире прозы и бездуховности... Подобно тому как в пьесе об Орфее, растерзанном поэте, побеждает все же Поэзия, в пьесе "Человеческий голос", пьесе о растерзанной любящей женщине, побеждает Любовь.

В двадцатые годы Кокто был признанным кумиром молодежи, воспринявшей новый дух в искусстве, который поэт попытался осмыслить теоретически в речи перед слушателями Коллеж де Франс, названной "Порядок в обличье хаоса". Он выступил за "обнаженное искусство", которое набирает силу в муках и приходит "всякий раз, когда искусство приближается к высшему совершенству, именуемому классицизмом".