Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Андре Жид

Андре Жид
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Многие беседы с людьми утвердили Андре Жида во мнении, что здесь все решено однажды и навсегда, что по любому вопросу должно быть только одно мнение, что "советский гражданин пребывает в полнейшем неведении относительно заграницы", что диктатура одного человека подменила диктатуру пролетариата и что "во многих областях положение угнетенного класса не улучшилось". Отвратительны доносительство, возведенное в ранг добродетели, тотальная подозрительность и партийные привилегии, которые способствуют очевидному усилению бюрократии. Вступившему в партию выйти из нее уже невозможно, не лишаясь места и привилегий. "Да и зачем выходить из партии, где можно чувствовать себя так хорошо?! - иронически спрашивает А. Жид.- Кто вам предоставит еще такие привилегии! И ничего не требуя взамен,- только соглашаться на все и ни о чем не задумываться. Да и зачем задумываться, когда решено, что все идет так хорошо. Задумался - значит, контрреволюционер. Значит, созрел для Сибири". Опасной представляется Андре Жиду тенденция к упрощению и унифицированию, а "уничтожение оппозиции в государстве или даже запрещение ей высказываться, действовать" он рассматривает как "дело чрезвычайно опасное: приглашение к терроризму".

Французский писатель уделяет внимание вопросам эстетическим, исходя из того, что "большой художник всегда антиконформист" и движется против течения, а потому ему необходима свобода, которая была у Вольтера, Гюго, Клоделя. В то же время в СССР произведение, как бы оно ни было прекрасно, предается осуждению, если не соответствует "общей линии". Банальными кажутся писателю споры о формализме, еще не затихшие к его приезду; нелепым - что в формализме готовы обвинить всякого художника, проявляющего "больший интерес к форме, нежели к содержанию". Естественно, при таких установках большинство людей, отмечает Жид, "никогда не встречают благосклонно произведений, в которых есть нечто новое, необычное, озадачивающее, приводящее в замешательство; на благосклонность может рассчитывать только то, что содержит в себе узнаваемое, то есть банальное". Словно заглядывая в будущее, Андре Жид высказывает опасение, что произведения, написанные в духе чистого марксизма, какой бы успех они ни имели, оттолкнут последующие поколения своей стерильностью. Сохранятся только произведения "свободные от доктринерства", считает писатель.

Одним из первых, если не первым, среди западных мыслителей французский писатель делает сопоставление советской и фашистской политики в области культуры: "С того момента, когда революция провозглашена, победила и утверждается, искусство оказывается в опасности почти такой же, как при фашизме; оно подвергается опасности ортодоксии". Такое искусство, зависимое от ортодоксии, продолжает Андре Жид, даже при самой передовой доктрине обречено на гибель. Вот почему очевидно, подчеркивает писатель, что "победившая революция может и должна предложить художнику прежде всего свободу. Без нее искусство теряет смысл и значение". Как показал исторический ход событий, в Советском Союзе и гитлеровской Германии искусство и художник оказались на "принудительных работах", в полном подчинении у идеологии, коммунистической и фашистской, вроде бы диаметрально противопоставленных одна другой и в то же время совпадающих на практике во многих сферах, в том числе в искусстве и отношении к свободе личности.

Книга Андре Жида вызвала критику со стороны многих известных писателей, посетивших СССР. В продолжение автор издал в 1937 году «Поправки к моему "Возвращению из СССР"», где развил ряд положений из первой книги, вызвавших несогласие оппонентов. Он подробно остановился на системе образования, показав, как мало еще сделано в новом государстве даже по ликвидации безграмотности. К 1927 году, пишет А. Жид, в СССР смогли создать менее пятидесяти тысяч начальных школ, в то время как до революции на значительно меньшее количество жителей их приходилось шестьдесят две тысячи. Ссылаясь на информацию Луначарского, Андре Жид цитирует газетные сообщения о том, что студенты педагогических институтов обнаруживают удручающую неграмотность, а зарплата учителей мизерна и выплачивается нерегулярно.

Заканчивая свои заметки о последнем пункте пребывания - Севастополе, Андре Жид признается, что перед ним встал вопрос: как объяснить, что в СССР ему "бывало поочередно (морально) и так холодно, и так жарко"? Как соединить свою любовь к новому государству и свои опасения? Будущий лауреат Нобелевской премии (1947) не пошел на компромисс. Он честно рассказал о том, что ему не понравилось, при этом отнюдь не считая несостоятельной саму идею революционного преобразования.