Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Жан-Поль Сартр

Жан-Поль Сартр
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Драматург, публицист, прозаик, известный философ-экзистенциалист, участник Сопротивления, Жан-Поль Сартр был идейным руководителем молодежной революции конца шестидесятых, сторонником "новых левых" и экстремизма. О его неровном пути хорошо сказал Л. Г. Андреев: "Ему очень доставалось - и справа, и слева, тем более что вскормленная экзистенциалистской абсолютной свободой мысль Сартра не была чужда левачеству и анархизму. Сартр страстно боролся за мир и звал объединиться вокруг коммунистов, вокруг СССР как пункта сбора всех антивоенных сил. Он осудил сталинские лагеря - но напоминал о лагерях, созданных "свободным миром" для свободолюбивых борцов за незави­симость "третьего мира". Он осуждал колониальные войны во Вьетнаме, в Алжире - и появление советских танков в Венг­рии, в Чехословакии. Он отказался от ордена Почетного ле­гиона - и какой шум возник вокруг его отказа от Нобелев­ской премии!"

Жан-Поль Сартр окончил Эколь Нормаль - престижный гуманитарный вуз во Франции, защитил диссертацию по фи­лософии, преподавал в лицеях Гавра, Лиона, Парижа. С 1936 года начинают издаваться его философские сочинения: "Трансцендентность Я", "Воображение", "Набросок теории чувств", "Бытие и небытие". Восприняв идею Ницше "бог умер", Сартр в своей философской системе отталкивается от абсурда как объективной бессмыслицы человеческого бытия. Основные положения атеистического экзистенциализма, ко­торому суждено было стать в послевоенной Франции ведущим течением духовной жизни наряду с католичеством и марксиз­мом, изложены в работе Сартра "Экзистенциализм - это гу­манизм?" (1946). Первые произведения Сартра-прозаика - роман "Тошнота"(1938)и сборник рассказов "Стена" (1939) - принесли ему признание писателя и родоначальника литературного экзистенциализма, с которым во Франции связаны своим творчеством А. Камю и Симона де Бовуар.

Повествователь в романе "Тошнота" - некто Антуан Рокантен. После шестилетнего путешествия он возвращается во Францию и поселяется в Бувиле, чтобы написать книгу о маркизе деРольбоне, а для этого - закончить изыскания в местной библиотеке, где хранится богатейший архив маркиза. Из архива перед Рокантеном предстает личность маркиза. Интриган и авантюрист, сын своего века, столь безобразный внешне, что королева Мария-Антуанетта называла его "милой обезьянкой", он в то же время одерживал победы над блистательными при­дворными дамами, стал всемогущим наперсником герцогини Ангулемской и делал погоду при дворе. Маркиз побывал в Рос­сии, где, говорят, приложил руку к убийству Павла I, что и пы­тается доказать исследователь его жизни, постепенно приходя к выводу, что "доказать вообще никогда ничего нельзя".

Сартр не собирается создавать жизнеописание знамени­того маркиза. Его интересует состояние души и мироощущения своего современника Антуана Рокантена, и он намеренно строит роман как дневник ученого и философскую прозу но­вого типа. Это роман о власти тошноты, в которой оказался ученый, напряженно работающий над замыслом и находя­щийся в естественном для него состоянии изолированности от мира. Рокантен испытывает обычные для творческого про­цесса сомнения (писать исторический труд или лучше роман, поскольку Рольбон-человек интересует его куда больше, чем книга, которую он должен написать) и неудовлетворенность. Вместе с тем состояние тошноты становится в романе Сартра емкой метафорой страха и одиночества, существования как такового. Это поиск своего "я" и смысла бытия, преодоления отвращения к себе, к своему собственному "одному из ник­чемных существований", детально описанный на примере взаимоотношений персонажа с окружающими - прохожими, посетителями кафе, обслуживающим персоналом, читателями библиотеки, подругой Анни. Рокантен общается с ними, но чувствует себя лишним в этом мире странных, далеких и не­понятных ему существ. Он слоняется по интерьерам и экстерьерам города, попадает то в "ловушку" зеркала и теряет очертания собственного лица от долгого созерцания, то в "ло­вушку" окна и пристально разглядывает старый вокзал, забор, стройплощадку Бувиля. Он вглядывается в корень каштана на бульваре, прикасается к вещам, предметам и обнаруживает их существование, но навязчивая близость этого существования невыносима для него и неизбежно ввергает его в тошноту. "Так вот, что такое тошнота,- понимает Рокантен,- значит, она и есть эта бьющая в глаза очевидность?.. Теперь я знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и все. Но мне безразлично. Странно, что все мне на­столько безразлично, меня это пугает".

Помышляющий о самоубийстве, но неспособный его со­вершить в своем апатичном одеревенении, "лишний" Антуан Рокантен как бы предвосхищает мироощущение "чужого" Мерсо из повести Камю, хотя Сартр и Камю далеко не во всем принимали друг друга. Роднит этих писателей экзистен­циалистская идея абсурдности мира, к которой приходит Ро­кантен в процессе мучительной работы Ума и Души: "Я понял тогда, что нашел ключ к Существованию, ключ к моей Тош­ноте, к моей собственной жизни. В самом деле, все, что я смог уяснить потом, сводится к этой основополагающей аб­сурдности". Для понимания позиции Сартра важен разговор его героя о гуманизме. Рокантен возражает Самоучке, кото­рый обратил на себя внимание в библиотеке тем, что читал все книги подряд в алфавитном порядке. Естественно, мысли Самоучки, взятые напрокат, банальны и однозначны. Самоучка допытывается от Рокантена, какова цель его трудов, и не может понять, что того не привлекает мирская суета и что он пишет только для того, чтобы писать. Рокантен вспоминает о разных типах гуманистов, не веря в искренность ни радика­лов, ни католиков, ни коммунистов: "Писатель-коммунист любит людей со времени второго пятилетнего плана. Он кара­ет их, потому что их любит. Стыдливый, как это свойственно сильным натурам, он умеет скрывать свои чувства, но за не­умолимым приговором поборника справедливости умеет взглядом, интонацией дать почувствовать свою страстную, терпкую любовь к собратьям". Рокантен настойчиво повторя­ет, что не считает себя гуманистом, из чего вовсе не следует, что он мизантроп, как показалось Самоучке. "Я не совершу глупости и не стану рекомендоваться "антигуманистом",- говорит Рокантен.- Я просто не гуманист, только и всего".