Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Джеймс Джойс

Джеймс Джойс
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Джойс, великолепно знавший мировую классику, в романе "Улисс" отказался от описательства и занялся мифотвор­чеством. Его "Улисс" - это и аналогия с "Одиссеей", и паро­дия на нее. Пародийна и всечеловечность Блума - "трижды крещеного сына ирландки Хиггинс". Как считает переводчик "Улисса" И. Шамир, "гомеровская параллель тут пародийна, как поцелуй в Моллин зад пародирует Одиссея, целующего камни Итаки". Исследуя лабиринты сознания, Джойс под­вергает своих героев почти рентгеновскому просвечиванию с помощью различных модификаций потока сознания. Так, в седьмом эпизоде, действие которого происходит в редакции газеты (а бог ветров Эол здесь символизирует аэродина­мичность и подвижность прессы), поток сознания разорван как бы ветром и темпом повествования на мелкие фрагменты и пестрит заголовками в телеграфном стиле. В одиннадцатом эпизоде, где певица Молли беседует в баре отеля "Ормонд" с антрепренером и любовником, "звучат" пятьдесят восемь му­зыкальных тем, строки песен и увертюры, названия опер и баллад. А последний эпизод состоит из одного потока, кото­рый вбирает всю личную жизнь жены Блума, любившей и не­навидящей, страдавшей и мучившейся сомнениями, мифоло­гемы Пра-Матери и Пра-Истории.

В романе Джойса использована греческая мифология, но и сам роман - это тоже миф, современный и древний, стилизо­ванный и оригинальный. Главная символика романа - встреча отца и сына, Одиссея и Телемака. Стивен Дедалус, которого в пьяном виде пытались взять полицейские, спасен Блумом; тот ведет его по ночным улицам Дублина к себе домой и представля­ет, что Стивен - его умерший сын Руди. Стивен выступает ду­ховным сыном Блума, символизируя поиск и обретение героем своей сути. Тема отца и сына интерпретируется в романе в раз­личных вариантах, в том числе и гамлетовском. Уже с первых страниц, где мы узнаем о разрыве Стивена с отцом, наступив­шем после смерти матери, начинается его символический поиск Дома. Символичен и каждый эпизод романа, имеющий свои знаки и свой цвет; многозначно почти каждое слово и каждый образ. Перед нами роман, напоминающий партитуру оперы, звучание которой может быть разным в зависимости от дириже­ра, исполнителей и даже слушателей.

Своеобразным символом становится и место действия ро­мана, столица Ирландии - Дублин, город, по которому Джойс тосковал в эмиграции и который с невероятной тща­тельностью воспроизвел на страницах романа и в коммента­риях к нему: здесь есть схемы, планы районов, улиц, домов, упоминаемых в романе. Дублин увековечен в "Улиссе" как художественный образ столь же талантливо, как Лондон в ро­мане В. Вулф, Париж у Э. Золя, Петербург у Ф. М. Достоев­ского и А. Белого.

Роман Джойса многопланов: в нем есть сюжетное повест­вование, в котором три главных действующих лица; есть ла­биринт сознания довременного Одиссея, которого Джойс не только не идеализирует, но и иногда намеренно переводит в примитивно-биологический план; есть "авгиевы конюшни" внутреннего мира и сознания человеческого, рассмотренного с предельной объективностью и научностью. В романе много вставных материалов: газетных сообщений, автобиографичес­ких данных, цитат из научных трактатов, исторических опусов и политических манифестов, в которых доминирует тема Ир­ландии, тема ее независимости и тяжкого, тернистого пути к ней. Роман насыщен параллелями, аллюзиями (Гомер, Биб­лия, Данте, Шекспир), цитатами из английской и мировой классики, научных, исторических трактатов, заставляющими поражаться эрудиции Джойса.

Особый пласт романа - филология. В тексте "Улисса" словесные эксперименты переходят в игру, когда из слов складываются слова-кентавры и бесконечно длинные слова-предложения, когда создаются неологизмы, аббревиатуры. В романе есть тексты на латинском, древнерусском, француз­ском, немецком, итальянском и других языках, которыми, по свидетельству биографов, владел автор. Местами такое слово­творчество еще более усложняет и без того нелегкий путь зна­комства с этой уникальной книгой. ,

Джойс продолжал словоэксперименты. Его последний ро­ман - "Поминки по Финнегану" (1939), в основе которого лежит предание о легендарных кельтских военачальниках Финне и его сыне Оссане, якобы не умерших, а спящих в глубоком забытьи в ожидании дня, когда они смогут освобо­дить Ирландию, написан таким сложным языком, что его не­возможно перевести ни на один язык мира. Это роман-фан­тасмагория, романсон, новый, синтезированный с музыкой жанр и в каком-то смысле тупик, не поддающийся расшиф­ровке код. Текст произведения начинается с середины фразы, начало которой можно отыскать на его последней странице. Обе Части предложения образуют круг, символика которого весьма существенна для замысла книги. Сам Джойс говорил, что это произведение не больше чем игра, в которую он иг­рал, руководствуясь собственными правилами, тем самым оп­ределив за "Поминками по Финнегану" репутацию романа-шифра, его собственных "поминок", как шутил Джойс.