Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Немецкая литература - Томас Манн

Томас Манн
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Нобелевский лауреат 1929 года, прозаик, мыслитель, млад­ший брат Генриха Манна, Томас Манн создал свою концепцию культуры и новую форму философского романа. Братья раз­личались по характеру творчества. Как шутил Томас, у них с бра­том Генрихом существовал принцип разделения труда: если Ген­рих Манн в самом начале творческого пути определил свой критический пафос в разоблачении классовой и социальной не­справедливости, то Томас Манн в своих ранних новеллах про­явил интерес к области метафизического и к загадочной психике творческой личности, надломленного героя, ощущающего свою ущербность и незаурядность (новеллы "Тонио Крегер", "Смерть в Венеции", "Маленький господин Фридеман"). Если Генрих Манн, не чуждавшийся политики, резко осудил войну и в рома­не "Верноподданный" разоблачил главный столп и опору импер­ского мышления, то Томас Манн, не разделяя политику вильгельмовской империи, все же выступил в поддержку первой мировой войны, видя в ней путь защитить исконную немецкую культуру, а свой манифест тех лет назвал "Размышления аполи­тичного" (1918). Правда, позднее, в годы Веймарской республи­ки, Томас Манн многое пересмотрит в своих "размышлениях". Обоих писателей сблизил антифашизм, но и здесь они остаются по индивидуальной манере письма и стилю разными художни­ками: один совершенствовал социально-политический, сати­рический и гротескный роман, акцентируя антифашизм даже в жанре исторического романа, которому он придал новые пара­метры; другой тяготел к сфере мысли и добился непревзойден­ных успехов в форме мифологического романа ("Доктор Фау­стус", "Иосиф и его братья").

Мифологический роман принципиально отличался от формы семейной саги - хроники из купеческого быта, каким был роман Т. Манна "Будденброки" (1901), принесший его автору мировую известность практически в начале творчес­кого пути. Значительным успехом на пути поиска нового фи­лософского романа стал роман "Волшебная гора", написан­ный в 1924 году под впечатлением от посещения высокогор­ного швейцарского курорта Давос и санатория для легочных больных, в котором лечилась жена Томаса Манна. Роман так доподлинно воспроизводил атмосферу и обстановку, в кото­рой подолгу в отрыве от мира находились больные, что его подробно анализировали и с ним спорили научные медицин­ские журналы. Книга высоко оценена литературной критикой и поставлена в один ряд с великими произведениями мировой литературы. В докладе для студентов Принстонского универ­ситета, прочитанном в 1939 году, Томас Манн отметил, что лишь потомки смогут судить, в какой мере его роман отвечает требованиям шедевра. "Мне думается, что потомки все же увидят в этом романе документ, отражающий духовный склад европейца первой трети двадцатого столетия и вставшие пе­ред ним проблемы", - сказал Т. Манн и далее просил при­нимать во внимание те связи, которые потянулись от "Волшебной горы", с одной стороны, к его юношескому роману "Будденброки", к критическо-полемичному трактату "Раз­мышления аполитичного" и к "Смерти в Венеции", а с дру­гой стороны, в будущее - к циклу романов об Иосифе.

Молодой инженер, балованный сынок из богатой гамбург­ской семьи, человек вполне заурядный, Ганс Касторп приез­жает в гости к своему больному кузену, намереваясь прожить на курорте несколько недель, а задерживается на целых семь лет. Во время врачебного осмотра выясняется, что случайный посетитель курорта, гость "с равнины", сам нуждается в лечении. Один из решающих мотивов - его любовь к русской девушке Клавдии Шоша, воплощающей "мягкую, дикую че­ловечность Востока", любовь, невозможная на "равнине". Та­ким образом Ганс Касторп вживается в атмосферу "наверху". Общество больных, а скорее воображающих себя больными, состоятельных бездельников, живущих "наверху" в атмосфере свободы от ответственности, в атмосфере ничегонеделанья, представляет собой особый замкнутый мирок, который заса­сывает человека с необыкновенной силой: "Это своего рода суррогат жизни, который в относительно короткий срок пол­ностью отбивает у молодого человека вкус к жизни настоя­щей, деятельной". Ганс Касторп под влиянием Волшебной го­ры активизируется в стремлении приобщиться к мудрости и тайнам бытия, познать суть противостояния "горы" и "рав­нины" как понятий духовных для "европейца первой трети двадцатого столетия". Герой уподобляется Парсифалю, иска­телю чаши Грааля, о которой Т. Манн сказал: "Грааль - это тайна, но и человечность - это тоже тайна. Ведь и сам человек - это загадка, и в основе человечности всегда лежит преклонение перед этой загадкой".

Волшебная гора - это своего рода Храм Приобщения и место опасной борьбы, сопровождающей стремление проник­нуть в тайну бытия. Мир Давоса - это мир распада старой цивилизации. В романе представлены силы, заявившие о себе в Европе накануне первой мировой войны и характерные для политической жизни тех лет: это демократ Зеттембрини и профашистски настроенный иезуит Нафта. Таким образом, в "Волшебной горе" философское начало, анализирующее дей­ствительность, воспринимается как главенствующее над пове­ствованием. Роман символичен, в нем своя мифология, по­зволяющая показать столкновение живой души с отбросами старой цивилизации. Здесь пересмотрена концепция смерти, идеи Ницше, которые интересовали писателя и нашли во­площение в ряде его первых новелл. В "Волшебной горе" в понимании смерти автор приближается к Гете, призывавшему ради любви и добра побеждать мысль о смерти. Эпоха пред­стает в ее переходном, декадентском состоянии. Умирает ста­рый мир, распадаются связи старой буржуазной интеллиген­ции. Начало войны, как удар грома, выводит героя из оцепенения. Много вопросов заключает в себе тот, на кото­рый пытается искать ответ возвращающийся на равнину ге­рой: "А из этого всемирного пира смерти, из войны родится ли когда-нибудь любовь?"