Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Немецкая литература - Томас Манн

Томас Манн
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Самоутверждение зла и крах его показаны в романе на личности Леверкюна, его трагедии, в которую, по словам ав­тора, "вплетена трагедия Ницше, чье имя сознательно ни разу не упомянуто в романе, ибо он-то и заменен" героем романа - "вдохновенно-больным музыкантом". Совпадают, однако, многие факты биографии героя и Ницше, дважды сватавшего­ся через посредника; воспроизведены случай с Ницше в кельнском публичном доме и симптомы-заболевания, вверг­шего композитора и философа в мрак безумия, многие цита­ты из дневников Ницше и его автобиографии "Esse homo". Жизненная и творческая судьба Леверкюна повторяет путь искусства в тупик эстетства и формализма. Этот тупик на­ходит в романе символическое воплощение в образе черта, который у Т. Манна, в отличие от Гете, использовавшего тот же средневековый миф, размыт и появляется в романе в образе то доцента и критика, то друга Эсмеральды, то дьявола, преследовавшего Леверкюна в итальянском городке Палестрино; это, наконец, alter ego героя. Таким же дьявольским был для Германии путь через высокомерие к мировой экспансии и краху. Союз личности, желавшей для себя избранничества, с чертом и союз Германии с фашиз­мом - такова аналогия.

В романе воссозданы тенденции развития европейской фило­софии, науки, культуры, музыки и литературы. Роман насыщен именами выдающихся деятелей не только немецкой, но и евро­пейской культуры (Данте, Достоевский, Шекспир, Стравинский; Верлен, Бетховен, Вагнер, Гете, Ст. Георге). Существенное влияние на Леверкюна как композитора оказала музыкальная теория Шенберга. Достоверно и подробно описаны в романе политические события 1943-1945 годов: фоном для краха компо­зитора становится поражение Германии. Доктор Цейтблом, по­добно древнему летописцу, фиксирует разрушение немецких го­родов, отступление и разгром фашистской армии, но при этом испытывает двойственные чувства (оба его сына на фронте). Так же и Томас Манн, желавший поражения фашизму, безумно страдал от гибели немецкой культуры и разрушения городов. Финал романа озарен Апокалипсисом (так названа оратория Ле­веркюна, "произведение конца"), пронизан чувством завершения целой эпохи так называемого буржуазного гуманизма. Оба пове­ствовательных пласта в романе связаны в последнем за­ключительном абзаце: "Германия, с лихорадочно пылающими щеками, пьяная от сокрушительных своих побед, уже готовилась завладеть миром в силу того единственного договора, которому хотела остаться верной, ибо подписала его собственной кровью. Сегодня, теснимая демонами, один таз прикрывши рукою, другим уставясь в бездну отчаяния, она свергается все ниже и ниже. Скоро ли она коснется дна пропасти? Скоро ли из мрака последней безнадежности забрезжит луч надежды и - вопреки вере! - свершится чудо? Одинокий человек молитвенно склады­вает руки: боже, смилуйся над бедной душой моего друга, моей отчизны!"

В годы эмиграции Томас Манн написал роман "Лотта в Веймаре" (1939), посвященный Гете. В 1954 году, уже пере­ехав в Швейцарию, он дописывает "Признания авантюриста Феликса Круля".

Философский роман, прибегающий к мифу, использующий готовые мифологические сюжеты, образы или мотивы, перво­элементы мифа как одной из древнейших фантастико-художественных форм, с помощью которых человек на до­научном уровне своего развития пытался трактовать загадочный мир, оказался популярным и был широко использован писате­лями XX века, принадлежавшими к самым разным идейным, философским и художественным системам. Совершенные образ­цы философского романа созданы Германом Гессе ("Игра в би­сер"), австрийскими писателями Р. Музилем ("Человек без свойств") и Г. Брохом ("Смерть Вергилия"), что определило осо­бую роль этой жанровой модификации в немецкоязычных лите­ратурах. Опыт Т. Манна и его современников, работавших над новой формой философского романа, широко воспринят писате­лями второй половины века (Г. Маркес, Ч. Айтматов).