Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Бертольд Брехт

Бертольд Брехт
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Но война обманула "хитрую матушку Кураж" и забрала троих ее детей. "Войною хочешь ты прожить - за это надоб­но платить" - этот рефрен настойчиво звучит в пьесе, но смысл его до Кураж так и не доходит. Она, считающая себя и детей "деловыми людьми", была уверена, что ее дети не ста­нут солдатами. Но, как показывает автор, маркитантка Кураж проторговала (хотя и не хотела этого) своих детей. Она не осознала ни своей вины перед ними, ни своей трагедии. "Кураж слепа, - писал Брехт, - должен прозреть зритель". Этот ход и создает в пьесе эффект отстранения, с помощью которого трагедия Кураж, оставаясь очевидной, вызывает не­доумение и возмущение зрителя. Начинает и кончает пьесу матушка Кураж одной песней - призывом к маленькому человеку участвовать в войне. "Надо опять за торговлю браться", - говорит она скорее по неосознанной инерции бытия:

Война удачей переменной 
Сто лет продержится вполне, 
Хоть человек обыкновенный 
Не видит радости в войне: 
Он жрет дерьмо, одет он худо, 
Он палачам своим смешон. 
Но он надеется на чудо, 
Пока поход не завершен. 
Эй, христиане, тает лед! 
Спят мертвецы в могильной мгле. 
Вставайте, всем пора в поход, 
Кто жив и дышит на земле!

(Пер. С. Апта)

Возлагая ответственность на мать, втянувшую в войну своих детей, Брехт в то же время последовательно проводит мысль о вине общества, в котором обречены добро и красота, смелые Й честные (как сыновья Кураж), отзывчивые альтруи­сты (как героически погибающая ее дочь Катрин). Оно рас­топтало идеалы и невинность и Анны Фирлинг, поставило ее на колени, заставило изворачиваться в ненадежных житейских обстоятельствах, лишило прекрасного имени и наделило кличкой "матушка Кураж" (ее судьба обобщена в зонге "О великом смирении").

Неожиданно и, казалось бы, вопреки сложившейся леген­де, подан образ Галилея в пьесе "Жизнь Галилея". Брехт за­канчивал работу над пьесой, когда атомный век "дебютировал в Хиросиме" (первая редакция написана в 1938-1939 годах, вторая - в 1945-1946 ягодах). Взрыв атомной бомбы над японским городом открыл новую эру в судьбе науки и в роли ученого, и, чтобы ее понять, Брехт обращается к началу XVII века и показывает конфликт ученого с государством, усугуб­ленный кризисом Возрождения и кризисом науки: ученый перестал нести ответственность за свои открытия перед человечеством, а наука стала ориентироваться на веществен­но-товарные отношения. Уже немолодой учитель математики в Падуе Галилей, которому платят меньше, чем возчику вин­ных бочек, бедствует. Открытым им законам падения руко­плещут в университетах Парижа и Праги, а он вынужден про­давать какие-то мелочи, вроде подзорной трубы, за которую неплохо платят, и давать уроки богатым бездельникам.

В пьесе о Галилее Брехт ведет разговор о трагедии нау­ки и ответственности ученого, о неразрывной взаимосвязи интеллектуального и морального в науке, об измене уче­ного и самопокаянии его. Сломленный пыткой, Галилей не выдержал и отрекся от своего "еретического учения". Но в пьесе Брехта не звучит знаменитая фраза "а все-таки она вертится!". Галилей Брехта изменил и науке, и себе. В четырнадцатой картине в его монологе и разговоре с учеником, сначала возмущенным своим учителем ("нес­частна та страна, у которой нет героев!"), а позже снявшим с него вину ("несчастна та страна, которая нуждается в ге­роях") и попытавшимся осознать поступок учителя как проявление новой морали, Галилей казнит себя: "Если б я устоял, то ученые-естествоиспытатели могли бы выработать нечто вроде Гиппократовской присяги врачей - торжест­венную клятву применять свои знания только на благо че­ловечества! Я предал свое призвание. И человека, который совершает то, что совершил я, нельзя терпеть в рядах лю­дей науки". В этой пьесе перед Брехтом стояли другие за­дачи, не те, что в "Матушке Кураж", и в ней избран другой путь к эффекту отстранения - отступление от легенды.

В годы эмиграции Брехт работал над книгой "Мети", стилизованной под древнекитайские научно-философские трактаты. В ней он пытался разобраться в реалиях Советского Союза: под условными восточными именами угадываются и Маркс, и Ленин, и Сталин, и Троцкий, социализм обозначен как "Великий порядок". Местами эта неоконченная рукопись Брехта напоминает антиутопии Оруэлла и Хаксли.

Большой популярностью пользовались постановки пьес Брехта в шестидесятые годы в Театре на Таганке. В них участвовал В. Высоцкий, прекрасно исполнивший роль Гали­лея, звучали его баллады-зонги. Событием в культурной жиз­ни Беларуси стали постановки в столице пьес Брехта "Что тот солдат, что этот" (Белорусский театр имени Янки Купалы) и "Трехгрошовая опера" (Русский театр имени М. Горького). Сборник стихов и песен Брехта издан на белорусском языке в 1988 году в переводе Л. Борщевского.