Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Австрийская литература - Франц Кафка

Франц Кафка
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




Творчество Франца Кафки, родившегося в Праге в еврей­ской семье, писавшего на немецком языке и принадлежащего литературе Австрии, может считаться символическим для сво­его века. Кошмары и фантасмагории, порожденные его бо­лезненной фантазией, запечатленные в маленьких притчах и довольно растянутых, незаконченных романах, оказались, как показало время, пророческими. Годы второй мировой войны, гитлеровских и сталинских концлагерей наполнили их содер­жанием, которое автор в них не вкладывал, да и вряд ли мог предвидеть. О Кафке-пророке заговорили после его смерти: его рассказы и романы, которые он завещал сжечь, исследу­ются учеными во всех уголках земного шара. Их обсуждают на конференциях, им посвящаются бесчисленные трактаты. В разное время в отдельных странах на них налагали запрет, их не переводили и не издавали. Творчество Кафки считается, наиболее характерным для модернизма)

Всю прозу Франца Кафки можно назвать одним большим эссе о страхе, о состоянии одинокого и замордованного враждебной цивилизацией человеческого существа, обреченного в любой его попытке пройти к Закону, достичь справедливости, даже если он и проявит активность. Из этой психологии страха вырастает философия человеческого бытия, стоящего вне политики и классовых теорий. Как-то Франц Кафка сказал, глядя на плакат Г. Гроса, где был изображен толстяк-капи­талист, восседающий на куче денег бедняков, что этот символ и правдив, и ложен: толстяк облечен властью, но он тоже но­сит цепи; капитализм - это "состояние мира и душ". Эту все­ленскую несвободу человечества, опутанного цепями - соци­альными, идеологическими, психологическими, нравственны­ми, - и воссоздавал Кафка в художественных образах.

Франц Кафка окончил юридический факультет, Карлова уни­верситета в Праге, работал агентом по страхованию, и должность его считалась довольно престижной, ответственной, дававшей право не быть мобилизованным на фронт. О войне он отзывался в письмах достаточно иронично. Одинокий и непонятый в се­мье, где его увлечение литературой не прибавляло ему уважения, Кафка писал преимущественно по ночам. При жизни он печатался мало, хотя и получил в 1915 году одну из значительных в Германии премий - премию Фонтане. Творческое наследие Кафки состоит из трех неоконченных романов - "Америка",

"Процесс" и "Замок", изданных .сразу после смерти писателя (1925-1926) его душеприказчиком, литератором Максом Бродом, автором, первой монографии о Кафке (1937), среди которых наи­более известны "Превращение" (1914) и "В исправительной ко­лонии" (1919), маленьких рассказов-притчей, дневниковых записей и переписки ("Письма к Милене").

Независимо от жанра, все написанное Кафкой может быть отнесено к притче - настолько ощутима эссеистичность его книг, подтекста, второго плана, возникающих ассоциаций. Так, например, в рассказе "Нора" наделенный человеческим созна­нием крот живет в постоянном страхе, что его обнаружат. Люди уподобляются в притчах Кафки то срубленным зимой деревьям, которых не сдвинуть, - так крепко они примерзли к земле, то пассажирам, попавшим в крушение в длинном железнодорож­ном темном туннеле; им неизвестно, где начало или конец тун­неля, а вокруг одни чудища, "то ли от смятения чувств, то ли от их обострения". В маленькой притче "Мост" использован прием наделения неодушевленного предмета способностью чувствовать. Мост чувствует сильную боль от острого наконечника тросточки проходящего по нему человека. В притче "Верхом на бочке" (фантастичность ситуации заставляет вспомнить Гоголя) повест­вуется о холодной зиме семнадцатого года. Бедняк вынужден отправиться верхом на пустой бочке к торговцу углем, но тот его выгоняет. Здесь прочитывается трагизм существования малень­кого человека. При этом автор не задается целью выяснить причины бедственного положения своего персонажа и, тем бо­лее, пути преодоления нищеты.

Хрестоматийна для Кафки и ситуация из новеллы "Превращение"; кроме универсального смысла, она имеет и автобио­графический. Коммивояжер Грегор Замза (заметим, у героя пока еще есть имя и фамилия, которые в последующих произведениях частично исчезнут или же полностью окажутся замененными одной буквой) однажды утром после беспокойного сна обнару­жил, что превратился в страшное насекомое с панцирно-твердой спиной и многочисленными ножками, плачевно-тонкими по сравнению с остальным телом, в нечто напоминающее то ли со­роконожку, то ли громадного жука. Но сознание персонажа ос­талось прежним. Он, коммивояжер, в отличие от других своих коллег, никогда не высыпается, вынужден очень рано вставать. Он видит, что хозяин к нему несправедлив, но понимает, что, выказав неповиновение, тут же окажется на улице, и потому вы­нужден молчать, чтобы отработать то, что задолжали его работодателю родители, нещадно эксплуатирующие труд сына. За пять лет работы Грегор ни разу не позволил себе заболеть или опо­здать, и происшедшее "превращение" воспринимается им, жив­шим в постоянном страхе, как ужасное и роковое. В новелле подробно описаны ощущения, мысли, страхи Грегора-животного. Он пытается встать, выйти к родителям и "навестившему" их тут же управляющему, как-то объяснить свой прогул, но все его попытки безрезультатны, а речь непонятна и лишь вызывает раздражение у отца и матери. Только сестра оставалась близка ему, но спустя месяц и ей это стало в тягость. И, "поскольку его не понимали, никому, в том числе и сестре, не приходило в го­лову, что он-то понимает других...". Понял он и намек отца на то, что для них спасением была бы его смерть, а потому отказал­ся от пищи и умер от голодного истощения. И всеми окружаю­щими это было воспринято с облегчением. "Поглядите-ка оно издохло, вот оно лежит, совсем-совсем дохлое", - сказала слу­жанка, первой увидевшая мертвого Грегора. Она же и уберет его, как и прочий мусор.

Ситуация "превращения" здесь, как и в других произведе­ниях Кафки, допускает разные толкования, и эта полисемантичность - одна из особенностей творчества писателя. В то же время лежит почти на поверхности самое банальное прочтение "превращения". Это - отчуждение в семье и об­ществе, одиночество натуры чувствительной, способной к страданию и самопожертвованию. Та же тема интерпретирована в романе "Процесс" (1915), воссоздающем кошмары судопроизводства, враждебного человеку, заглатывающего его и уничтожающего безо всяких на то оснований.

"Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест" - в этой первой фразе романа содержится единственное предположение о при­чине происшедшего с обыкновенным банковским служащим. В его серой жизни произошло нечто необычное: в день, когда ему исполнилось тридцать, к нему в комнату вторглись два чинов­ника и сообщили, что он арестован, но оставили на свободе. Через неделю последовал вызов на допрос. Следователь прини­мал его в комнате, до отказа забитой людьми, в каком-то жилом доме. Иозеф К. возмутился таким обращением, обвинил судеб­ных чиновников (как выяснилось, именно они заполнили ком­нату) и тем самым навлек на себя страшные мучения, ибо столк­нулся с разветвленной и могущественной организацией. Слухи о его процессе поползли по городу, проникли в банк, где, чиновник по натуре, Йозеф К. имел безупречную репутацию; между ним и людьми вырастает стена молчания и подозритель­ности. В итоге - суд, сущность которого не в том, чтобы выяс­нить истину, а в том, чтобы затравить жертву, вынести Йозефу К. смертный приговор, который осуществляют те же два чинов­ника, сообщившие об аресте в начале романа, осуществляют в каменоломне, странном, омертвевшем пространстве. В послед­ние минуты жизни осужденному видится муха, прилипшая на клейкую ленту, обреченная, но в неведении о своем конце рву­щаяся на свободу. И этот символ находит параллели в роковой судьбе маленького человека.

Несмотря на то что роман "Процесс" остался незаконченным, его композиция достаточно продумана: параллель суда и банка обнажает социальную природу происходящего, хотя этот план в романе затушеван; параллель с еще одним обвиняемым - Блоком, волокита с делом которого тянется на протяжении уже пяти лет, еще более усиливает обреченность человеческого существования; условные исключительные си­туации, не отражая объективную логику самой жизни, по­лучают философское общечеловеческое истолкование.