Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков

Библиотека иностранной литературы — Зарубежная литература 20 века - Американская литература - Теодор Драйзер

Теодор Драйзер
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков
Зарубежная литература и биографии иностранных писателей 17 18 19 20 веков




В нашей организации возможна аренда автокранов любой грузоподъемности с любым вылетом стрелы.

Завершающую полноту тема Американской мечты - мифа об Америке как земле обетованной, где любой чистильщик сапог может стать миллионером, - получила в романе Теодора Драйзера "Американская трагедия" (1925), а также в его публицистической книге "Трагическая Америка" (1931). Пер­воначальное название романа - "Мираж" тоже по-своему красноречиво: мечта обернулась иллюзией, подлинная чело­вечность оказалась несовместимой с буржуазными стандарта­ми счастьям Америка, обманувшая героя романа, отправляет его на электрический стул, хотя он последовательно выполнил официальную формулу успеха. Путь от Американской мечты к Американской трагедии, исследованный Драйзером, - глав­ное художественное открытие всего творчества писателя, ко­торый к этому времени был уже автором романов "Сестра Керри", "Дженни Герхард", "Финансист", "Титан", "Гений", известным журналистом.

На восьмистах страницах романа "Американская трагедия" короткая и бурная жизнь Клайда Гриффитса изложена исчер­пывающе подробно. В ней две части: преступление и наказа­ние. В основе романа детективная фабула, однако расследование преступления не таит в себе обычного вопроса "кто убил?".преступник читателю известен. Преступление описано столь же тщательно, сколь его расследование. Тайна суда, по прихоти которого преступник может быть и оправдан, и осу­жден, закономерность подобных преступлений в Америке и случайность смертного приговора Клайду - вот вопросы, от­вечая на которые Драйзер пишет социально-психологическую летопись типично американского преступления.

Документализм истории Клайда подтвержден десятком аналогичных случаев, взятых Драйзером из газет и судебных хроник. Они и обеспечивают нравственную достоверность расследования писателя, дают ему право на безоглядную кри­тику государственных устоев Америки, всех ее институтов - от семьи до суда. За что осужден Клайд? Разве косвенных улик - прямых у обвинения, как мы знаем, не было - доста­точно для смертного приговора? Находясь уже в тюрьме, и сам Клайд не может понять: "за что?". Преступление казалось таким естественным, о подобных случаях часто писали газеты. Клайд совершенно растерян: разве он убил Роберту? Ведь он был в нее страстно влюблен и даже верил вначале, пока его не ослепило богатство Сондры, что они с Робертой очень подходят друг другу.

Правда, он никогда не собирался жениться на простой ра­ботнице, а когда это стало неизбежным, попытался избавить­ся от юношеской "ошибки". Он нечаянно толкнул девушку; от неловкого движения лодка перевернулась. Роберта совсем не умела плавать - и сразу пошла ко дну. Клайд плавал пре­восходно, но не стал ее спасать, а направился к берегу. Перед глазами стояло лицо тонущей, взывающей о помощи... А он плыл к своей мечте, к "сладкой жизни", развлечениям "зо­лотой молодежи", в круг которой его ввела Сондра, Нет, он не убил. Просто не стал спасать и не помог. Разве этих улик достаточно для вынесения смертного приговора?

Суд присяжных округа Катараки единодушно стал на сторону погибшей. Ее последние письма к Клайду никого не оставили равнодушным и оказались основным аргументом в доводах прокурора Мейсона. Почему же автор и читатели, сострадая Роберте, не рукоплещут Мейсону? Что движет про­курором: истина или личный интерес? В ожидании выборов на пост окружного судьи ему так не хватало значительного процесса, где бы можно было блеснуть перед избирателями. Вот почему прокурор Мейсон буквально ухватился за дело Клайда, придал ему сенсационность, играл на эмоциях толпы, зачитывал интимные письма погибшей, забыв о ее добром имени и своей профессиональной чести. С самого начала подсудимый был для него преступником, и тем более злост­ным, чем сильней прокурору хотелось осуществить свою мечту.

Видно, Клайд действительно неудачник и страдает за то, что другим, кто побогаче, легко сходило с рук. Кстати, имя Сондры на суде так и не прозвучало: деньги отца скрыли его. Были бы такие деньги у родителей Клайда - и Мейсону пришлось бы искать для себя другую жертву. Таким образом, в романе Драйзера ставится ряд вопросов, но главный из них - в чем суть национальной трагедии? В поисках ответа Драйзер исследует механизмы поведения своих героев в ракурсе на­циональных идеалов, затрагивает вопросы морали, насквозь лицемерной и торгашеской. Эта мораль роднит всех троих: жертву - вроде бы невинную Роберту, Клайда, в полном ум­ственном помрачении ожидающего казни, и, наконец, проку­рора, его осудившего.

Тщательно исследуя духовное развитие чувствительного и наблюдательного от природы Клайда, одинокого, не пони­мавшего своих родителей, уличных проповедников, и не по­нятого в своей семье, автор показывает, к какому мизерному стандарту была сведена его духовная жизнь, его мечты и принципы. Счастье - это деньги! Этот принцип заставил Клайда выбрать работу поближе к чаевым и легкой жизни. Так он и оказался боем в шикарном отеле, где его идеалы об­рели очертания реальной жизни. И невесту он соответственно предпочел ту, что побогаче, и, цепко ухватившись за нее, со­вершенно естественно допустил возможность насильственно избавиться от Роберты. В свою очередь Роберта, следуя той же логике, доверилась перспективному племяннику владельца фабрики и своему непосредственному начальнику. Драйзер сочувствует своему герою, и в то же время Клайд показан преступником. Моральная сторона дели не вызывает у автора сомнений, как и тот факт, что вина Клайда - лишь слабый отзвук аморальности, возведенной в ранг государственной нормы.

Автор "Американской трагедии", посвятивший свое творчество критике социальной несправедливости и вопию­щих противоречий в своей стране, с большим интересом от­несся к русской революции. Непредвзятые суждения о ней Драйзер оставил в книге "Драйзер смотрит на Россию" (1928), ставшей итогом поездки американского писателя вместе с од­ной из американских рабочих делегаций на празднование де­сятой годовщины Октября. За семьдесят семь дней, прове­денных в СССР, Драйзер побывал в Ленинграде и Нижнем Новгороде, в Ясной Поляне и Киеве, Баку и Тбилиси, наблю­дал за многотысячной демонстрацией седьмого ноября, посе­тил курортные города Кисловодск и Минеральные Воды и обо всем этом рассказал в восемнадцати главах-очерках своей книги.

В целом Драйзер одобрительно отнесся к социалистическому государству, в котором ему импонирует многое: и то, что прави­тельство заботится о трудящихся, а государство "видит в человеческом разуме то созидательное орудие, которое, будучи освобожденным от догмы и рабства всякого рода, действительно может вывести человека из невежества и нищеты к знанию и счастью", и успехи просветительской деятельности, сделавшие доступными народу величайшие достижения мировой культуры. Книга содержит разносторонний очерк жизни Советского госу­дарства - его экономики, сельского хозяйства, культуры, печати, науки. В ней говорится о встречах с Маяковским и Леоновым, Мейерхольдом и Станиславским, высокая оценка дана советско­му кинематографу, деятельности Эйзенштейна. Однако Драйзер с полным на то этическим правом говорит и о своих негативных впечатлениях, о том, что его насторожило.